Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Пока, конечно, это были лишь мои домыслы без доказательной базы. Но если сложить воедино все детали в единый пазл, то картина вырисовывалась вполне логичная. Чем больше торопят, тем больше ошибок. Больше аварий, больше жертв, выше затраты и, как следствие, меньше финансирование и энтузиазма у руководства. Идеальная стратегия для скрытого саботажа.

В общем, у меня были идеи по реализации всех намеченных пунктов. Оставалось только дождаться возможности действовать относительно свободно.

С этими невесёлыми мыслями я и направлялся на последний экзамен. Когда я вошёл в аудиторию, моя задумчивость мгновенно испарилась. За столом экзаменационной комиссии, рядом с нашими постоянными преподавателями и приглашёнными из штаба округа офицерами, с невозмутимым видом сидел подполковник Белоглазов. И его присутствие здесь не предвещало ничего хорошего. Для меня.

Я внутренне подобрался и приготовился к неприятностям.

И я не ошибся в своих ожиданиях. На основные вопросы по тактике группового воздушного боя, действиям в сложных метеоусловиях и радиолокационному противодействию я ответил чётко, ясно и полно. Даже самые каверзные дополнительные вопросы членов комиссии не поставили меня в тупик.

Я видел, как экзаменаторы с одобрением кивали на каждый мой ответ и делали какие-то пометки в своих журналах. Белоглазов же на протяжении всего экзамена не проронил ни слова, лишь изредка поднимал на меня свой холодный, оценивающий взгляд, и всё. Он не пытался вмешаться, не пытался как-то помешать или навредить. Он просто наблюдал. И это было не к добру.

После экзамена ко мне подошёл дежурный по роте.

— Курсант Громов, — сказал он. — Тебя вызывает командир курса. Немедленно.

Вот оно. Предчувствие, не отпускавшее меня с момента появления Белоглазова, сгустилось до состояния предгрозового электричества в воздухе. Ещё немного и грянет буря.

Я проследовал за дежурным к кабинету майору Денисенко Станислава Витальевича.

Дверь была приоткрыта. Я постучал и, услышав «Войдите!», переступил порог и чётко отрапортовал:

— Товарищ подполковник! Курсант Громов по вашему приказанию прибыл!

В кабинете, кроме самого Денисенко, находился и Белоглазов. Он откинулся на спинку стула, заложив ногу на ногу, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой победителя. Командир курса, напротив, выглядел крайне нервным. Он был бледен, беспокойно теребил в пальцах карандаш и избегал смотреть мне в глаза. В прошлый раз он держался куда увереннее. Сейчас же он производил впечатление человека, сбитого с толку и загнанного в угол.

— Вольно, Громов, — нервно скомандовал Денисенко. Он махнул рукой в сторону свободного стула. — Присаживайся.

Я сел, внешне сохраняя невозмутимость. Мысленно я стал прикидывать причины, по которой меня вызвали, и возможное развитие события. Присутствие Белоглазова в кабинете командира курса после экзамена означало одно: игра входила в новую фазу.

Денисенко, поправил галстук, будто тот его душил и проговорил, глядя на свои руки:

— Поступила жалоба… в училище произошла утечка информации, — майор оторвал свой взгляд от рук и, наконец, посмотрел на меня. — И ты, Громов, ею воспользовался.

О-го-го. Предчувствие неприятностей тут же сменилось жгучим любопытством. Интересно придумали, послушаем-ка дальше.

Денисенко, продолжил, будто выплёвывая слова:

— Тебе, якобы… слили вопросы, которые будут на экзаменах. И ответы на них, — он сделал паузу, чтобы я в полной мере осознал всю тяжесть обвинений. — И именно поэтому ты показал такие блестящие результаты.

Я еле сдержался, чтобы не откинуться на спинку стула и не расхохотаться во весь голос. Так вот, на чём решил сыграть Белоглазов! Пытается натянуть сову на глобус, причём самым примитивным и топорным способом.

Обвинение в получении экзаменационных вопросов выглядело настолько нелепо, что вызывало не гнев, а скорее брезгливое раздражение вперемежку с весельем.

Абсурдность обвинения была настолько очевидна, что даже напряжённая атмосфера в кабинете не могла заглушить во мне вспыхнувшего веселья. С лёгкой, почти насмешливой улыбкой я перевёл взгляд с Денисенко на ликующего Белоглазова и проговорил:

— Какие ваши доказательства, товарищ подполковник? Это же абсурд.

Денисенко громко хлопнул по столу ладонью. Лицо его залили пунцовые пятна, вены на шее набухли.

— Громов! — гаркнул он, слегка приподнимаясь. — Соблюдай субординацию! Со старшими по званию так не разговаривают!

Я перевёл взгляд на разгневанного майора. Этого мужчину я уважал. Он зарекомендовал себя справедливым командиром, который всегда радел за благополучие и успеваемость курсантов. Посерьёзнев, я ему ответил:

— Товарищ майор, но ведь это правда. Обвинение шито белыми нитками. И это легко доказать. Достаточно поднять записи о моей успеваемости за всё время обучения. И не только они свидетельствуют о моих знаниях. Тот же кружок, который я курировал, неплохо говорит о моих познаниях. Как и все практические занятия и зачёты. Все мои оценки — результат работы, а не подсказок.

Денисенко швырнул на стол карандаш, который всё это время крутил в пальцах, затем с силой дёрнул за узел галстука, снял его и тоже бросил на стол. Он тяжело перевёл дух и, с трудом сдерживаясь от ругательств, проговорил уже спокойнее:

— Знаю, Громов. Знаю. Я внимательно следил за тобой. Но информация поступила, и даже найден… виновник. Он сознался, что слил тебе информацию.

Я удивлённо вздёрнул брови и снова посмотрел на Белоглазова. Тот выглядел донельзя довольным, на его губах играла ядовитая улыбка победителя. Денисенко же, снова распаляясь, продолжал:

— А ты идёшь на золотую медаль! Да ещё и по ускоренной программе! Ты понимаешь, какой это будет скандал? Да нас… — он постучал раскрытой ладонью по сжатой в кулак второй руке, красноречивым жестом показывая, что именно всех ждёт, если эта кляуза окажется правдой.

Нас. Значит, Денисенко тоже под ударом. Его карьера и репутация поставлены на кон из-за грязной игры подполковника. Это меня разозлило. Денисенко стал пешкой, которую Белоглазов без зазрения совести подставил под удар.

К тому же он, скорее всего, надавил на ни в чём не повинных людей, чтобы те дали ложные показания. А это было уже не просто пакостной попыткой надавить на меня, а настоящим преступлением.

Я посмотрел на Белоглазова. Тот выглядел донельзя довольным, его лицо выражало плохо скрываемое торжество.

— Я ничего не получал, — сухо, но твёрдо произнёс я, глядя прямо в глаза командиру курса. — Готов это доказать любыми возможными способами.

Денисенко не ответил, лишь тяжело вздохнул и опустил глаза на стол. Но по его взгляду я понял, что он мне верит. Он-то сам прекрасно понимал, что меня намеренно и грубо пытаются очернить, и его сейчас бесила собственная беспомощность, как и вся ситуация в целом.

Наконец, словно дождавшись своего звёздного часа, слово