Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Одарский мерзавчик оказался приобретением не только ценным, но и весьма хлопотным. Протрезвев и обнаружив себя в плену — крепко связанным и в окружении андарских горных стрелков, — он первым делом заорал во всю глотку.

— Уважаю, — хмыкнул Никодес, вбивая в рот пленника плотно свернутую тряпку. — Но ты, дружочек, ошибся, никто тебя не услышит. Кроме нас, конечно, а мы, дружочек, очень не любим крики и прочий шум. Лучше тебе это запомнить и вести себя тихо.

— Он вообще тебя понимает? — лениво спросил Дастин, нанизывая на шомпол куски мяса. Отряд расположился на просторной луговине чуть в стороне от дороги, стреноженные кони паслись, люди отдыхали в ожидании ужина, в котелке над огнем булькала похлебка, а рядом прогорал костер, на углях которого предполагалось зажарить честно купленный в деревне олений окорок.

— Ты понимаешь? — переадресовал вопрос Накодес. Парнишка выразительно пожал плечами, и Никодес кивнул: — Понимает, но признаваться не хочет. Снова уважаю. Вот только, подумай сам, какая в принципе разница, понимает он или нет? Тишину я обеспечил, а больше нам от него ничего и не нужно.

С этими словами он аккуратно уложил пленника в стороне от костра и присоединился к возне с мясом.

Никодес блефовал: при определенном невезении вопли пленного вполне могли достигнуть ушей тех, кому предназначались. Но это должно было бы оказаться воистину небывалое невезение: отряд успел уйти достаточно далеко и от места, где крикун был захвачен, и от деревни, в которой его, вероятно, стали бы первым делом искать. Если, конечно, «призрак» выбрался за бражкой не тайком от начальства — однако Никодес, откровенно говоря, был почти уверен в обратном. В самом деле, какое вменяемое начальство станет рисковать обнаружением секретной базы ради бутыли-другой выпивки? Или даже ради устрашения деревенских баб — помилуйте, что толку в их устрашении?!

С другой стороны, имеет смысл сразу дать понять пленнику, что надежды на освобождение у него нет ни малейшей. Глядишь, охотней станет сотрудничать.

Расчет оправдался лишь в одном: крики одарского мерзавчика пропали втуне, и тот сделал верные выводы. Больше шуметь не пытался, но и облегчать жизнь пленителям не желал ни в какую. Стоило развязать его ненадолго — в самом деле, не волоком же тащить в кусты отлить, да и штаны пленному спускать желающих нет, — как негодяй тут же попытался сотворить сонное заклятие! К счастью, опыта у него явно было маловато, иначе выбрал бы что-нибудь менее затратное. Не мог же он, в самом деле, всерьез рассчитывать усыпить весь отряд! А короткое отвлечение внимания, да хоть чесотку или чих наслать на конвойного — и мог бы дернуть в лес, ищи его там потом! Нашли бы, конечно, Никодес фор Виттенц не из тех, кто готов безропотно упустить столь ценную добычу, но время бы потеряли.

Однако то, что пленный — на вид сопляк сопляком — пытался творить волшбу мысленно, не подкрепляя ее словами, да и то, что выбрал заклятие достаточно сильное, говорило о нем многое. Улов оказался более ценным, чем можно было бы подумать на первый взгляд, и следовало доставить его по адресу как можно скорее.

Здесь, в предгорьях, хотя бы не было риска свалиться в темноте в пропасть, поэтому после ужина Никодес сразу же скомандовал двигаться дальше. Пусть шагом, неторопливо и осторожно, но пару часов проехали и лишь тогда остановились на ночевку. Взбудораженный последними событиями Никодес чувствовал, что никакая усталость не поможет ему заснуть, а потому решил сам охранять пленного.

Решение оказалось верным: тот и впрямь нуждался в надежной охране. Смешно даже — сопляк попытался усыпить бдительность Никодеса, притворившись спящим, и в самый глухой час ночи принялся вертеться и извиваться, пытаясь избавиться от веревок. Об камень их, что ли, перетереть собрался? Никодес наблюдал сквозь прикрытые ресницы, посмеиваясь про себя, и почти упустил момент, когда тот и впрямь едва не освободился. Похоже, мерзавчик помогал себе волшбой, но колдовать мысленно умел не слишком хорошо: руки освободил, но вместо того, чтобы развязать ноги и дать деру, кинулся вынимать кляп. Тут Никодес его и повязал снова, и сделал мысленную пометку — глаз не спускать ни на мгновение. И, пожалуй, разделить присмотр на двоих с Дастином: у них обоих, по крайней мере, надежные ментальные амулеты. Мало ли, что этот типчик еще умеет.

Повезло хотя бы в том, что попался им сопляк-недоучка: умелого мага сложно удержать в плену. Да и этого могли бы упустить, если бы не ментальная защита и не прежний опыт — приходилось уже Никодесу караулить вражеских магов, насмотрелся на их уловки, а кое-что и на своей шкуре прочувствовал. То же сонное заклятие теперь по первому жесту узнать может.

Поднялись, едва небо над горами начало светлеть. Никодес потянулся, с хрустом размял шею и плечи.

— Не спал? — спросил Дастин. — Зря. И без тебя не упустили бы.

— Как знать, — Никодес помахал руками, присел несколько раз, разгоняя кровь. — Я вот смотрю на него и вспоминаю байку о медведе.

— Это которую?

— «Медведя поймал! — Так тащи его сюда? — Не могу, он меня держит». Подставить вместо медведя мага, и сразу, понимаешь, не до смеха становится.

Дастин окинул пленника скептическим взглядом:

— Этому до медведя далеко. Даже не медвежонок. Хомяк-переросток.

Парень зло сверкнул глазами. «Все понимает», — Никодес мысленно кивнул и задумался, не натянуть ли строптивой добыче мешок на голову. Сильному менталисту завязанные глаза не помеха, но настолько ли силен этот? С другой стороны, лишняя предосторожность не помешает…

Первая ночевка в пути далась Клалии нелегко, а лучше сказать — ужасно.

На постоялые дворы по эту сторону гор решили не заезжать: лишняя предосторожность не помешает. Хотя кучер возмущался, позабыв всякий стыд: «Как можно, овса в дорогу не взяли, на одной зимней траве лошадки долго не протянут!» — вот еще вздумал, ставить лошадок выше, чем членов королевской семьи! Ланкен, конечно, ему напомнил, кто имеет право распоряжаться, а кто должен исполнять приказы, но все же… Мало ли чего можно ждать от такого… неблагонадежного!

Заботу о приготовлении еды взял на себя Ланкен. Развел костер, поджарил тонкие свиные колбаски, разложил их на ломти хлеба — совсем как на пикнике. Для Кира Клалия припасла пирог с мясом и сладкие пирожки, да и Агватус позаботился сложить в карету достаточно провизии. Вот только вокруг быстро сгущались сумерки, шуршал в голыx ветвях мелкий дождик, a в лесу наверняка уже просыпались ночные xищники. А всей