Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Клалии было так стpашно, что онa едвa не предложила Ланкену спать в карете. Но, пока колебалась — все же подобное предложение было бы вопиющим нарушением приличий! — тот завернулся в одеяло и пристроился под запятками кареты, застелив мокрую траву лошадиной попоной. И заснул. Или притворился, Клалия предпочла не выяснять.

Сама она глаз не сомкнула. Кир уснул быстро, а она лежала, прижимая к себе сына, и вздрагивала от каждого слишком громкого шороха, от резких криков ночных птиц, далекого волчьего воя и слишком близкого храпа конюха, спавшего под передком кареты. «Я посплю днем», — уговаривала себя Клалия. натягивала на голову одеяло, отгораживаясь от внешнего мира, словно это могло защитить, и крепче обнимала Кира. Хорошо еще, что мягкий лебяжий пух хранил тепло, и можно было не бояться, что малыш опять простынет. Хотя простуда была сейчас меньшим из всех возможных зол…

ГЛАВА 12, в которой Реннар фор Гронтеш знакомится с воздухоплаванием, а Женя — с некоторыми методами устранения неприятных кавалеров

День, когда Реннар сумел не просто сесть в седло и сделать с десяток кругов по манежу, но проехать до дворца, можно было, пожалуй, приравнять к выходу заключенного из тюрьмы. Рука все еще слушалась неохотно, зато наконец отступила мерзкая слабость, перестал прошибать ледяной пот, не темнело в глазах от слишком резких движений. Драться пока не сможет, но помочь принцу с делами — вполне.

А то сколько ж можно терпеть квохтание тетки и аханье сестренки, ведь одно слово — женщины, не успели приехать, а ему уж и покою не видать! То «братик, я принесла тебе бульона», то «Рени, ты не должен так напрягаться, доктор еще не разрешал», — квочки и есть, что одна, что другая! Поистине, все зло в мире от женщин, и даже лучшие из них ничего не способны понять в мужских делах!

Так он и заявил, ворвавшись в кабинет Ларка.

Тот рассмеялся, а потом спросил:

— Помнишь рисуночки Джегейль, от которых ты в ужас пришел? Поедем, покажу тебе, что из них вышло. Как раз и обговорим твое ближайшее поручение.

В иное время Реннару не слишком бы понравилось, что Ларк все же прислушивается к странным идеям виконтессы фор Циррент, но сейчас любое поручение вызывало лишь острый прилив радости, азарта и энтузиазма. Лишь бы подальше от докторов, осточертевшей постели и женской опеки!

Так и вышло, что через несколько часов принц Ларк представил своего друга и порученца Реннара фор Гронтеша прочим «заговорщикам от науки», а еще через час Реннар восхищенно ругался, разглядывая окрестности мастерской с высоты полета воздушного шара. Легкая корзина раскачивалась, дергался под порывами ветра канат, гудело пламя в горелке, и Рени пытался представить, каково было бы, если б отвязать сейчас этот шар и полететь, куда несет ветер. Безумное приключение, на войне, или, скажем, в горах — верная гибель, но здесь-то, под столицей? Эх, если бы не секретность!

А ведь шар все равно с земли не увидят, чары господа маги отладили на совесть.

Ларк словно по лицу читал все его мысли и желания. Хлопнул по плечу:

— Налетаешься еще! В бой пойдем — я должен быть на виду и на связи, кому еще доверю такое дело? Так что осваивай. Вся команда пока — мастер, два профессора, два мага и мы с тобой, знают, кроме нас, король и граф фор Циррент. Хочу еще надежных людей, хотя бы с десяток для начала. Отработать разведку, сигналы, быстрый спуск, стрельбу. Может, еще что полезное придумается. Люди — на фор Цирренте, само собой, остальное поручаю вам всем, но ты, Рени, единственный здесь, кто был в бою и знает, что это такое. Я сейчас не могу часто здесь бывать, так что тебе и флаг в руки, действуй. Глядишь, через год-другой воздушные войска у Андара будут!

— Воздушные войска, — ошеломленно повторил Рени.

— А что? Почему нет? — Ларк захохотал, подставляя лицо ветру. — Прикинь перспективы и займись!

Перспективы открывались грандиозные, достаточно было головой повертеть, чтобы осознать. Это ж какой кусок земли виден, как на ладони! А если таких шаров — да с сотню?! Или хоть с десяток, да над вражескими позициями…

Реннар не думал сейчас о Джегейль фор Циррент, ее странных идеях, неприятном характере и опасном влиянии на принца. Его занимали мысли куда интереснее: о том, как отслеживать вражеские перемещения, как направлять сверху пушечный огонь и передвижения резерва, о высадке десанта в тыл вражеских позиций, а то и прямиком на вражеский лагерь. Мелькнула и мысль о том, что для воздушной армии прекрасно подойдут флотские сигналы, хотя бы для координации действий, для разведки нужно бы разработать отдельный код, а вот если прямо здесь, наверху, быстро обозначить все позиции неприятеля на карте, так ее и почтовый голубь в нужные руки доставит. Есть же вроде птицы, то ли приученные, то ли даже заклятые на полет не в родную голубятню, а к конкретному человеку? Вот, аж два мага внизу стоят, у них и спросить!

Да, теперь ему будет не до бульончика в постель, как бы тетка с сестренкой ни квохтали. Грандиозное дело. Не то что несколькими днями, месяцем не управишься. А месяца нет, ведь этот шар как-то еще на юг доставлять придется, в строгой тайне. Хоть и отдал бы Реннар многое, чтобы полететь к южным границам своим ходом, но понимал — нельзя. На такой риск они права не имеют. Ничего, вот закончится война…

И вовремя же Ларк перевалил воздухоплавательные заботы на Реннара. Проводил его домой, уставшего, но переполненного впечатлениями и взбудораженного перспективами, все повторяющего о том, насколько это грандиозное дело, рассуждающего, как бы исхитриться и полететь к южным границам своим ходом. И даже до дворца не доехал, как навстречу выметнулся на галопе гонец от фор Циррента.

— Ваше высочество! Вас ждут у его величества.

Ларк кивнул и пришпорил коня. Уж если король и начальник Тайной Канцелярии так жаждут его видеть, что посылают людей на розыски, значит, случилось нечто из ряда вон.

Графа фор Циррента, к слову сказать, у деда не оказалось. В кабинете сидели сам дед и Никодес фор Виттенц, и что-то в их лицах помешало Ларку попросту хлопнуть приятеля по плечу, поздравить с возвращением и спросить, что хорошего привез. Вместо этого вырвалось:

— Что случилось?

Оказалось — многое. И с каждым словом короткого доклада