Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Линд Жене и в самом деле нравился — сам город. Красивый, просторный, шумный, чем-то неуловимо напоминающий о доме — о том, прошлом доме. Наверное, ритмом жизни, смешением языков на улицах, разнообразием лавок, магазинчиков, небольших кондитерских и помпезных ресторанов… Даже театра здесь было аж три, не считая варьете.

Что же касается «высшего общества»… наверное, везде оно примерно одинаково.

С кавалером Женя распрощалась с облегчением. Что-то в нем чудилось все же… нехорошее, опасное. Нужно будет спросить у дядюшки, что за тип. А сейчас — быстренько улизнуть из бального зала, дышать воздухом и любоваться на зимний садик!

Благо, что ту самую галерею с зимним садиком прочно оккупировали дамы в возрасте — те, которым было уже куда интересней не самим танцевать, а следить исподтишка за «безумствами молодости». Соответственно, прогуляться здесь в одиночестве не считалось для девушки предосудительным: как же, едва выскользнешь из бального зала, тут же окажешься под пристальным и пристрастным наблюдением местного клуба завзятых сплетниц!

Прикрыв нижнюю половину лица веером — знак для кавалеров «хочу побыть в одиночестве», — Женя медленно шла по галерее. Раскланивалась с дамами, которым тетушка Цинни успела ее представить, отвечала на изрядно уже надоевшее: «Как вам нравится Линд», «Надолго ли задержится с нами столь очаровательная девушка» и даже: «Не пришелся ли по сердцу кто-нибудь из наших кавалеров». Похвалила роскошно цветущие деревца, спросив название и выслушав длинную тираду о том, как сложно заставить их цвести зимой.

Отметила про себя, что племянница графини ди Скавалль уже перестала быть сенсацией. Не то чтобы она успела стать своей в этом обществе, но появились более свежие сплетни и темы для разговоров.

Со всеми раскланявшись и посетовав на усталость, Женя отвернулась к высокому окну. Смотрела, как вьются редкие снежинки, как под неверным ветром крутятся флюгеры. Позади гремела музыка, мерным рокотом прибоя шумели голоса, а ей хотелось тишины. Странно, в родном мире она никогда не уставала от шума. Правда, шум там другой…

— Скучаешь? — рядом остановилась тетушка Цинни. — Ты пропустила три танца, пора возвращаться.

— Долго еще?

— Не знаю, — тетушка беспечно повела плечами. — Никогда не загадывай, когда придется уходить с бала. Дурная примета.

Женя фыркнула:

— Я вам не рассказывала сказку о Золушке?

— Расскажешь, — улыбнулась тетушка. Поправила и без того безупречную прическу, подхватила у идущего мимо официанта бокал с лимонадом. Сказала тихо: — Твой последний кавалер. Он тебе не понравился?

— Скользкий, — поморщилась Женя. — Взгляд противный. Вроде и в рамках приличий держится, а нервирует.

— И все же, если снова пригласит, не отказывай. Молчи, улыбайся и слушай, интересно, какие он станет искать к тебе подходы.

— Кто он?

— Разве вас не представили? Граф Ликаис ди Лореан.

— Тетушка! Я имела в виду — кто он такой?

— О, не волнуйся, ничего серьезного. Дома расскажу.

— Ну-у, — Женя демонстративно вздохнула. — Хорошо. Но только один танец. А то еще прилипнет, не отвяжешься.

— Он умеет, — негромко рассмеялась тетушка. — Но это даже к лучшему. Ну, ступай и будь неотразимой.

Музыка смолкла, и Женя вернулась в зал. Опустила сложенный веер: «Готова танцевать». И тут же услышала:

— Разрешите умолять вас о еще одном танце, виконтесса.

Как будто этот тип и в самом деле за ней следил!

Женя молча протянула руку. Как же хорошо, что здесь в моде бальные перчатки!

«Молчи, улыбайся и слушай»… Женя рада была бы молчать, но не получалось. Что делать, если здесь не принято оставлять вопрос совсем уж без ответа — хоть слово, да скажи!

— Я заметил, вы ходили любоваться на цветение этих кустов — простите, все время забываю название! Что делать, я совсем не интересуюсь всей этой модной флорой. Но вам понравилось? Любите цветы?

— Какая девушка не любит цветы?

— О, поверьте, милая виконтесса, девушки бывают всякие. Иная сочтет подаренный букет за оскорбление.

«Предположим, я бы тоже сочла за оскорбление, если бы конкретно вы начали дарить мне букеты», — вслух Женя этого, конечно, не сказала, но какого труда ей стоило сдержаться…

— Будет ли мне позволено поинтересоваться, какие цветы любите вы, милая виконтесса? — Пухлые губы сложились в улыбку, а взгляд… Женю передернуло. Взгляд этого смазливого графчика словно лип к коже, пачкал, обещал нечто такое, о чем не принято говорить с невинными девицами. Женя даже задумалась, не помогает ли тот себе какой-нибудь магией: без своего прежнего опыта она точно приняла бы такое за увлеченность, даже страсть. Юные дурочки, наверное, к его ногам падают штабелями.

— Какая разница, граф? Вы ведь сами сказали, что не интересуетесь модной флорой.

— Но вы интересуетесь, — «вы» у него получилось с выразительным придыханием, дескать, ваше мнение, милая виконтесса, для меня все… ага, все и еще немного.

— Мне есть с кем поговорить о моих интересах, — улыбаться Женя уже не могла, спасибо, хоть в такт попадала. Интересно, если сейчас влепить ему чем-нибудь по завитой башке, скандал получится очень громкий? — Вы приглашали меня на танец, а не на разговор о цветах, позвольте напомнить.

— Ох! Неужели я имел несчастье испортить вам удовольствие от танца?!

«Представьте»? «Много чести»? Нет, хамить нельзя, а хочется!

— Удовольствие от танца трудно испортить.

«Боже, зачем он вообще понадобился тетушке… или дядюшке?»

— И все же я горю желанием загладить свой промах. На ваш выбор, виконтесса, еще танец или лучшие цветы по вашему выбору?

Вот теперь Женя улыбнулась — так сладко, как только могла, представив, как берет с подноса официанта бутылку с вином и разбивает о голову кавалера.

— Какой нелепый выбор. Или лучше было бы сказать: какая примитивная ловушка? Ни то, ни другое. Вы чересчур назойливы, граф. Не верю, что вы не понимаете, когда девушке нравится ваше общество, а когда нет.

Словно соткавшись из воздуха, рядом появился дядюшка Винс.

— Граф ди Лореан. Мне кажется, вы позволили себе огорчить мою племянницу.

— Но, помилуйте…

— Дядя?

— Дорогая, ступай к тете. Господин ди Лореан, вам достаточно лет, чтобы отвечать за свои действия. Ваше поведение недопустимо для человека из приличного общества.

— Право, граф, вы что-то надумали… Ваша племянница отнюдь не в претензии.

— Я достаточно знаю свою племянницу. Сейчас она мечтает вас убить, и я, пожалуй, сделаю ей приятное. Господин ди Лореан, я вызываю вас.

— Но…

— Немедленно. Джегейль, я же сказал, ступай к тете.

— Вы знаете толк в приятном, дорогой