Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Завтра торговые дома Линда охватит паника: разнесется слух, что договор с Одаром на постройку кораблей разорван, а все работы на верфи остановлены на неопределенный срок. Коменданта верфи найдут тяжело больным, старший мастер сбежит, прельстившись большим заработком в более теплых краях, самое время будет перехватить некоторые поставки.

И, разумеется, взволнованное громкой дуэлью общество не узнает, что альфонс и шантажист ди Лореан решил подзаработать на случайно услышанной болтовне служанок коменданта верфи, но не учел, что перейдет дорогу людям, крайне не любящим угроз и вымогательства. Помилуйте, о чем речь?! Не нужно было так нагло добиваться внимания барышни фор Циррент, вот и все.

Тетушка Цинни оказалась права: взволнованное громкой дуэлью общество изнывало от любопытства. Уже к обеду пришло больше десятка писем с одинаковым вопросом: «Уместно ли будет нанести визит?» — и на каждое граф ди Скавалль лично отвечал согласием и приглашением. Спонтанный прием собрал «сливки общества», то есть, как шепнула тетушка Цинни, цвет сплетниц Линда. Женя улыбалась гостям, играя смущенную всеобщим вниманием скромницу. Хотя почему «играя», внимания она и в самом деле не хотела. Но сейчас ничего с этим не поделать, девушка, ставшая причиной дуэли, в любом случае окажется в центре внимания хотя бы на несколько дней. А уж если эта девушка — подданная соседнего государства, обидел ее известный всему городу развратник, вступился за девичью честь не просто дядя оскорбленной барышни, а посол, то есть лицо в большинстве случае неприкосновенное, да еще и дуэль получилась со смертельным исходом… Тут уж готовься к такой волне сплетен, что мало не покажется. Цунами!

Гости — а вернее, гостьи, потому как напросились на визит исключительно дамы, — начали съезжаться к вечернему чаю. На кухне допекались вафли всех и всяческих видов, от хрустящих фигурных до знаменитых трубочек с кремом. Цинни еще раз осмотрела племянницу с ног до головы — атласные домашние туфельки, платье насыщенного янтарного цвета с более светлой отделкой, шпильки с топазами в простой, приличной для девицы прическе. Тетушка Гелли была права, портных Женя не избежала и здесь. А заодно с портными — обувщиков, меховщиков, галантерейщиков и даже ювелиров. Она не спорила: усвоила уже, что наряды — не ее личное дело, а вопрос хорошего тона и даже престижа семьи.

— Будь милой, дорогая, сегодня все внимание будет устремлено к тебе, — Цинни чуть насмешливо улыбнулась, и они отправились приветствовать дам из местного кружка сплетниц и снабжать их свежей пищей для ума и материалами для разговоров.

Запомнить всех этих дам по именам Женя и не пыталась. Ей здесь не жить, еще самое большее месяц, и домой. Ну сколько раз она успеет с ними пересечься? В крайнем случае, спишет неловкость на неважную память. К тому же любопытные гостьи все-таки больше щебетали с тетушкой.

— Цинни, милая, вы, верно, изволновались? — округляла глаза в деланном испуге одна. — Граф ди Скавалль все же совсем не дуэлянт, он рисковал.

— Так благородно с его стороны! — подхватывала другая.

— Но не мог же он не вступиться за честь юной родственницы!

— Ах, дамы, дамы, — граф ди Скавалль, легок на помине, раскланялся с каждой по очереди, — право же, вы преувеличиваете если не мою храбрость, то, по крайней мере, риск. Помилуйте, ладно бы это был кто-то из господ военных, бретеров и сорвиголов! Но ди Лореан, этот паркетный шаркун! Единственное, чего я и впрямь боялся — что он не знает, с какой стороны браться за пистолет. Ведь в таком случае мне приписали бы убийство беспомощного младенца!

— Многие благодарны вам, граф, — с неожиданной для Жени серьезностью сказала одна из дам. — Право, не понимаю, отчего никто раньше не сумел положить конец бесцеремонности этого… этого, — она запнулась, как будто не могла подобрать достаточно верное определение, и другая дама, пожилая, почти старуха, подслеповато щурившая глаза и смотревшая на Женю с явным одобрением, рубанула по-солдафонски:

— Этого блудливого кобеля. Что за экивоки, право слово. Давайте уж называть хотя бы такое дерьмо так, как оно того заслуживает.

Кое-кто счел необходимым покраснеть или хотя бы прикрыться веером, но часть дам закивали, а тетушка Цинни — наверное, на правах хозяйки дома, — воскликнула:

— Браво, дорогая графиня, браво! Пусть это грубо, зато верно.

— Но не при девушке же, — пробормотал кто-то.

— О, готова поспорить, что девушка, ответившая «Вы знаете толк в приятном, милый дядюшка» на слова о предстоящем убийстве, сейчас изображает смущение лишь из уважения к моим сединам. Я права, деточка? — повернулась она к Жене, и та ответила, не моргнув глазом:

— Совершенно правы, графиня. Больше скажу, дядюшка и в самом деле спас мое доброе имя: когда он подоспел на помощь, я всерьез раздумывала, не разбить ли о голову своего кавалера какую-нибудь попавшуюся под руку бутылку. Представьте, какой разразился бы скандал!

Дружный смех стал ей ответом. Лед смущения оказался сломлен, и дальнейший вечер прошел неожиданно приятно даже для Жени. И то сказать, все же основное внимание уделялось дядюшке, чья победа над «блудливым кобелем» ди Лореаном под конец вечера превратилась едва ли не в эпический подвиг. Как же, вырвал из хищных лап невинное дитя! «Представляю, что станут говорить по салонам, — хихикала про себя Женя, — это ж какую чушь отсюда поразнесут! Но дядюшка, кажется, того и хочет». И она все ярче описывала ужасные мерзкие взгляды, которыми ди Лореан ее чуть ли не раздевал, собственное негодование и смущение, попытки избавиться от назойливого внимания вежливыми намеками, как подобает приличной девице… Дамы слушали, затаив дыхание, возмущенно ахали, сочувствовали «милой девочке» и все больше проникались величием победы «нашего милого, скромного героя» ди Скавалля.

Что же касается самого героя, то он лишь довольно улыбался, предоставив вести разговор жене и племяннице. Сам же играл роль добродушного хозяина: подливал дамам чаю и легкого вина, шутил, прочитал несколько сонетов авторства, кстати, Реннара фор Гронтеша, похвалив его стихотворный талант и не преминув проехаться по неуемному авантюризму и страсти к дуэлям.

— Вот кто настоящий бретер, что ни дуэль, то скандал. Право, я в сравнении с этим молодым человеком проигрываю по всем статьям.

— Кроме ума, остроумия и любезности, — вполголоса продолжила Женя. — Он, кажется, почитает эти качества не столь уж важными, предпочитая доблесть. Вернее, ту разновидность доблести, которая заставляет молодых людей очертя голову кидаться навстречу опасности. Впрочем, Реннар фор Гронтеш и в самом деле еще очень