Край Времени (сборник) - Майкл Муркок

мне увядшие планеты, истощенные звезды — материя рушится, распадается, превращается в ничто… О, там пусто. Невообразимо пусто. Большая тяжелая голова упала на широкую массивную, безустанно стонущую грудь. Огромные руки сцепились вместе как раз над могучим желудком. — Все, что осталось — это призраки, и те исчезают. Цивилизации, что недавно простирались на тысячи звездных систем, стали просто шорохом помех на экране детектора. Исчезли без следа. И мы исчезнем, друзья? — во взгляде Монгрова была смесь симпатии и обвинения. — Но пусть об этом расскажет мой поводырь, Юшарисп, который, рискуя своей жизнью, прилетел к нам со своим страшным пророчеством, и которого никто, кроме меня, не услышал.

— Последние капли жизни (хрум — хрям) покидают нашу вселенную, — известил шарообразный инопланетянин, — процесс разрушения продолжается быстрее, чем (хрям — хрум) я предсказывал. Города вашей планеты (хрусь — хрясь) вытягивают энергию из всех доступных источников. Вы существуете лишь потому (хрясь — хрусь), что у новой звезды и умирающих солнц не иссякли запасы энергии.

Епископ Тауэр, стоявший слева от Джерека, наклонился к нему, бормоча.

— По-правде, мне редко надоедает скука. Неужели Герцог не понимает бесплодности своих попыток. Он так настойчиво навязывает нам этого чужеземного маньяка, — но подняв голову, Епископ гаркнул: Ура! Ура! — и зааплодировал.

Монгров поднял руку.

— Юшарисп хотел сказать, что на нас лежит ответственность за скорость распада вселенной. Если мы не будем тратить энергию на бессмыслицы, вроде этой вечеринки — мы продлим свое существование. Ничто не вечно, други мои!

Миледи Шарлотина сказала громким шепотом:

— Глазам своим не верю. Монгров — ярый противник материализма, сегодня сам стал материалистом. Хотя, возможно я ошибаюсь, — она улыбнулась себе.

Но Ли Пао сказал твердо:

— Он повторяет только то, что я говорил годами.

Железная Орхидея в красно-белом клетчатом одеянии взяла под руку Епископа Тауэра.

— Я согласна, мир становится скучным. Каждый, кажется, повторяет сам себя, — она хихикнула. — Особенно я!

— В нашей власти, благодаря городам, сохранить эту планету, — продолжал Монгров, повышая голос над общим шумом. — Раса Юшариспа послала нам свои лучшие умы на помощь. Они должны появиться с минуты на минуту. Мы не в праве упустить свой последний шанс на спасение.

— Он имеет в виду тех мучеников, которые томятся в застенках Герцога, — сжав руку Джерека, сказала миссис Ундервуд. — Мы должны рассказать о них Лорду Монгрову.

Джерек похлопал ее по руке.

— Это невозможно. Мы окажем Герцогу медвежью услугу. Он так любит делать сюрпризы.

— Медвежью услугу?

— Конечно. Она умолкла, нахмурившись. Мимо прошла Мило де Маре, оставляя за собой след симметричных золотых шестиконечных звезд.

— Простите меня, Лорд Монгров, — пропела она, когда гигант с раздражением отпихнул в сторону металлические штучки.

— О, вы — самодовольные глупцы! — вскричал Монгров.

— Почему бы и нет? Чем это плохо, Монгров? — с удивлением спросила Госпожа Кристия. — Разве не за это, как нам говорили, человеческая раса боролась миллионы лет?

— Вам все это досталось даром, — сказал Ли Пао. — Поэтому вы и не стремитесь защитить себя и ваш мир.

Амелия одобрительно улыбнулась в то время, как Джерек пребывал в полном недоумении.

— Что он имеет в виду?

— Он говорит о принципах морали, которую вы так жаждете понять, мистер Карнелиан.

Джерек просветлел при упоминании предмета его интересов.

— В самом деле? И что это за принципы?

— В сущности, грош цена тому, что досталось без труда.

Он сказал с некоторой робостью.

— Я тяжко трудился, чтобы получить вас, дорогая Амелия.

Снова на ее лице отразилась борьба чувств.

— Вы всегда стремитесь запутать разговор вопросами личных интересов, мистер Карнелиан?

— Разве эти вопросы менее важны?

— Речь шла о другом. Наша беседа, я думала, была несколько более абстрактной. Мы обсуждали мораль и ее полезность в жизни. Это был предмет, дорогой сердцу моего отца, и суть многих его проповедей.

— Хотя ваша цивилизация, простите мне мою откровенность, несмотря на проповеди, приказала долго жить уже через пару сотен лет. Она была полностью уничтожена.

Амелия растерялась лишь на мгновение.

— Мораль не имеет ничего общего с выживанием цивилизации. Она связана с личной потребностью человека. Если он ведет моральную жизнь, полезную жизнь, он счастлив.

Джерек почесал голову под твидовым кепи.

— Счастлив? Да я уверен, что любой в Конце Времени счастливее, чем те, кого я встречал в вашей Эпохе Рассвета. А мораль — тайна для нас, как вы знаете.

— Разве бездумное счастье способно выжить в такой катастрофе, о которой предупреждает Лорд Монгров?

— Катастрофой считается только то, во что человек верит. Как вы думаете, сколько людей здесь верит в катастрофу Монгрова?

— Но они поверят.

— Вы уверены?

Она посмотрела вокруг, усомнившись на какой-то момент.

— Вы что, совсем ничего не боитесь? — спросила она.

— Боюсь? Ну мне жалко, если все это великолепие исчезнет. Но оно существовало. Значит, что-нибудь вроде этого будет существовать снова.

Она засмеялась и взяла его под руку.

— Если бы я не знала вас так хорошо, мистер Карнелиан, я бы ошибочно приняла вас за мудрейшего из философов.

— Вы льстите мне, Амелия.

Раскаты голоса Монгрова громыхали в шуме болтовни, но речи его были невнятны.

— Если вы не спасете себя, подумайте о знаниях, которые можете спасти — знаниях, унаследованных от миллионов поколений!

Железная Орхидея в платье из зеленого бархата и парчи скользила рядом с Браннартом Морфейлом, рассуждения которого были очень похожи на то, что говорил Монгров, хотя она явно не слушала мрачного гиганта. С некоторой тревогой Джерек услышал ее слова.

— Я полностью согласна с вами, Браннарт. Я собираюсь совершить вояж сквозь время. Знаю, что вы против этого, но я смогу быть полезной вам…

Джерек не расслышал дальнейших слов матери. Пожав плечами, он выбросил их из головы, как один из ее мимолетных капризов. Сладкое Мускатное Око предавался утехами любви с Госпожой Кристией, Неистощимой Наложницей, в довольно оригинальной манере. Их переплетенные тела дрейфовали среди других гостей. В другом месте Орландо Чомби, Кимик Рентбрейн и О’Кала Инкардинал сцепились за руки в дружном воздушном танце, в то время как Графиня Монте Карло растягивала свое тело, пока не оказалась тридцати футов высотой и почти невидимой. Этот фокус она проделала для развлечения детей из Убежища, собравшихся вокруг нее и смеявшихся от восхищения.

— Помните о долге перед нашими предками! — стонал Монгров, на некоторое время загороженный от взглядов.

Джерек подумал, что тот погребен где-то под неожиданной лавиной голубых и зеленых роз, свалившихся с влекомой Пегасом галереи доктора Волоспиона.

— И перед потомками… — добавил пронзительный, но чем-то заглушенный голосок.

Джерек вздохнул.

— Хоть бы Джеггед вернулся! Тогда вся суматоха кончится, я уверен в