Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

– Хорошие шкуры задешево только здесь и дальше к западу добыть можно: из местных мало кому охота грузить их в лодки да вниз по реке на продажу везти. А знаешь, – добавил он, принимая одеяло, с тех самых пор перешедшее к нему безвозвратно, – вот привезем мы с тобой сюда Шелка, построю я себе лодку – большущую, вправду большущую, и буду только разъезжать туда-сюда. Торговлей жить. Закуплю дома пулевых ружей и всякого прочего и сюда повезу менять на меха вдоль всей этой реки, а расторгуюсь – назад вернусь, за новыми.

Все это напомнило мне разговор с путешественником в Уичотэ, и я спросил, ходил ли Жила дальше на запад.

– Ясное дело, ходил. И в Пахароку был. Проторчал там неделю, подождал, не придешь ли, и назад пошел тебя поискать.

– Какой ты храбрый, – в восхищении выдохнула Взморник. – Пуститься в такой путь, одному, на такой лодочке…

– Спасибо на добром слове, – с улыбкой ответил Жила, и у меня, пусть ненадолго, действительно потеплело на сердце. – Штука-то, видишь, в чем: для здешних мест лодчонка вроде моей – как раз то, что нужно. Взял ближе к берегу, и греби себе. Отец за эту, большую, наверное, держится, потому что без нее Шелка в Новый Вирон не доставить, это же за море нужно плыть. Верно я говорю, отец?

Прежде чем я успел хоть что-то ответить, он вновь обратился к Взморник:

– Эта дойдет. Выдержит. Да и быстрее пойдет, когда с Шелком назад возвращаться будем. Без нее никуда: ведь посадочная шлюпка, летя обратно, направится прямиком в Пахароку.

Тут он сделал паузу, но возражений от нас не дождался.

– Ручаюсь, направится. Не позволят они такой вещи из рук уплыть. Ты бы позволил? Вот видишь! Говорят, на этом берегу куча поселений сберегла шлюпки в рабочем виде, только никого, кроме своих, даже близко к ним не пускают. Попробуешь подобраться, подстрелят в два счета. Некоторые даже темнят, не признаются, что у них шлюпка рабочая есть.

– Я тут подумал, – откашлявшись, заговорил я, – и хочу предложить вам обоим вот какой план.

Жила поднял нож кверху, осматривая клинок в последних отсветах миновавшего дня.

– Лезвие выщербил, – проворчал он, пробуя поврежденный металл ногтем большого пальца.

– Знаю. Дрова им пришлось рубить.

Вопреки всем моим ожиданиям, возмущаться далее Жила не стал.

Тем временем Взморник окинула изучающим взглядом его лицо.

– А ты не очень похож на отца.

– Все говорят, похож.

Взморник отрицательно покачала головой, и сын улыбнулся ей.

– Ну так можно мне объяснить, что я предлагаю? В чем состоит упомянутый план? – осведомился я.

– Давай, – согласился Жила, пряча нож в ножны.

– Ты прав, эта лодка нам еще понадобится, когда шлюпка вернется сюда. Но для речных плаваний она не годится, тут ты тоже прав. И я, и Взморник, и Крайт убедились в этом на опыте.

Сделав паузу, я подождал – и дождался – его согласного кивка.

– Правду сказать, об опасностях полета обратно в Круговорот на шлюпке, неведомо как приведенной в порядок кем-то из жителей Пахароку, мы со Взморник разговоров не вели. С тобой я перед отплытием не обсуждал их тоже и даже сейчас говорю о них неохотно: не хотелось бы, знаешь ли, выглядеть хвастуном, похваляющимся ожидающими его опасностями. Мне, признаться, и думать о них не хочется, и вообще – чем их окажется меньше, тем лучше.

– На вид шлюпка в порядке, я сам смотрел, – заверил меня Жила.

– Отрадно слышать, – кивнув, ответил я. – Но перед тем как продолжить, спрошу кое о чем. Что случилось с нашей старой лодкой, на которой ты отправился в море?

Жила пожал плечами.

– Обменял вот на эту, нынешнюю, и еще кое-какие пустяковины в придачу.

– Какие, позволь узнать, пустяковины?

– Неважно. Все равно растерял.

– И все же, какие?

– Говорю же: неважно!

– Он же есть хочет, – вмешалась Взморник. – Жила, ты мяса копченого хочешь?

– Еще бы! Спасибо.

На сей раз я подождал, пока он не дожует угощение, и только затем продолжил:

– Мне нужно попасть на эту шлюпку. Я слово дал и намерен сдержать его. Крайт тоже хочет лететь, и причина у него для этого есть превосходная. Он мне все объяснил, однако взял с меня обещание ни с кем об этом не откровенничать. А вам со Взморник в Круговорот лететь незачем. Незачем.

Оба запротестовали, но я оборвал возражения.

– Как я уже говорил, затея эта крайне опасна. Вполне возможно, посадочная шлюпка взорвется, или загорится, или разобьется уже на взлете. И если даже она, благополучно взлетев, пересечет разделяющую круговороты бездну, посадка в Круговороте, скорее всего, окажется задачей отнюдь не из легких. Потому Крайт и волнуется за тебя, Взморник. Вряд ли, конечно, признавался в этом вслух, но ты уж поверь, волнуется.

Взморник покачала головой.

– Крайт полагает, что ты отправишься с нами, если для тебя найдется место на шлюпке. Не так давно он заговорил со мною об этом, и я сказал то же самое, что говорю сейчас: такой опасности тебя подвергать нельзя. И добавил, что собираюсь оставить тебя в Пахароку до моего возвращения.

На сей раз Взморник замотала головой куда энергичнее.

– И меня тоже? – подал голос Жила. – Нет уж, я не останусь.

– Однако у Крайта нашлись возражения. В ответ он напомнил мне, что оставлять привлекательную юную девушку одну, без друзей, в чужом поселении, также крайне опасно, и в этом, должен признать, абсолютно прав.

Прекрасно понимая, сколь важно убедить обоих в своей правоте, причем прямо сейчас, я перевел дух, набрал в грудь побольше воздуха и продолжил:

– Вот потому я и хочу предложить другой, новый план. Поутру Крайт вернется, и все мы отправимся назад, в Уичотэ. Пойдем по течению, так что больше двух-трех дней плавание не займет.

Жила настороженно, с опаской кивнул головой.

– Придя туда, мы с Крайтом выменяем еще одну небольшую лодку, долбленку вроде твоей, и на двух долбленках пойдем в Пахароку. Вы со Взморник останетесь ждать нас в Уичотэ на шлюпе.

– Нет.

Подобной твердости в голосе Взморник мне слышать прежде не доводилось: ответ ее прозвучал – непреклоннее некуда.

– Таким образом, вы останетесь там вдвоем. То есть не в одиночестве. И жить также сможете вместе на шлюпе. А если я через месяц или около того не вернусь…

Умолкнув, я лишь пожал плечами.

– Я, – негромко, еле слышно заговорил Жила, – как только увидел тебя, сразу понял: с собой ты меня брать не хочешь… только не думал, что даже с ней расстанешься, лишь бы избавиться от меня.

– Я