Дети Разрушения - Адриан Чайковски

гадает, чего они хотят. Она спокойна, очень спокойна. Она обеспокоена судьбой своих друзей. Она любопытна. Она дружелюбна. Всё это — в одном предложении, во всём её настроении. Она наблюдает за аудиторией — не за испуганным послом, а за остальными, видя, как отголоски её слов проникают в их сознание, передаются от одного к другому; видя, как около полудюжины из них вступают в яростную схватку, а затем распадаются и отступают друг от друга, пытаясь притвориться, что ничего не произошло, игнорируя своих товарищей и свои консоли. Их мысли мелькают на периферии её внимания, пока посол снова начинает говорить.

Они говорят о «Лайтфуте» и его уничтожении, но она знает об этом только из данных. Эмоциональные оттенки сложны и переплетаются. Они грустят. Они злы. Они полны решимости. Решимости уничтожить ещё больше инопланетных гостей? Нет, это старая решимость, которую они лелеют уже давно, которую они бережно хранят и защищают. Она чувствует, что ей показывают целые тома истории, страницы которых разбросаны и перемешаны. Внезапно они все думают одинаково, цвета совпадают, за исключением посла, чьи тщательно сформулированные сообщения отстают и упрощены, чтобы быть понятными глупым инопланетянам. Это их одержимость, и она неразрывно связана с другой планетой — нет, со станцией, вращающейся вокруг другой планеты, той, где что-то случилось с Мешнером. Той, которая стала фатальной для «Лайтфута». Кроме…

«У них есть сигнал», — подтверждает Порция, быстрее, чем Хелена, расшифровав канал данных. «От „Лайтфута“. Он… на планете. Но Керн передаёт сигнал. Я подозреваю, что она надеется, что „Вояджер“ перехватит его и отправит спасательную миссию. Она пытается сохранить местоположение „Вояджера“ в секрете, просто широко вещая. Я не знаю, хватит ли у сигнала достаточно мощности, чтобы его приняли на таком расстоянии».

«На планете», — эхом повторяет Хелена.

Щупальца Порции сжимаются, выражая согласие, жест, похожий на болезненную гримасу: «Так сложилось». И затем посол снова заговорил, и она почувствовала, что его цвета и движения стали более осознанными, это была целенаправленная попытка говорить медленно и терпеливо с этими инопланетными существами, чтобы донести какую-то информацию, какое-то предложение.

«Это путешествие», — передаёт существо, прилагая огромные усилия, потому что для них сама идея путешествия — это эмоция. Оценка риска, страх (некое специфическое понимание награды, не имеющее точного аналога в человеческом языке), удовлетворение от достижения, триумф! Хроматическое украшение, которое существо придаёт этому чувству, оправдывает восклицательный знак. Одновременно Порция проанализировала полученные данные.

«Они хотят пойти туда, на эту планету. Они хотят, чтобы мы пошли с ними туда, потому что… они думают, что мы можем помочь? Это так?»

Человек, отправляющийся в место, предназначенное для людей, где скрывается угроза, похожая на человека. Приманка, отвлекающий манёвр, жертва, талисман на удачу? Всё это возможные варианты.

Или это спасательная операция? Возможно, это фракция сторонников мира, временно объединённая в своём желании быть благожелательными к инопланетным захватчикам из космоса. И как долго продлится это решение, прежде чем какая-то другая одержимость захватит их? Достаточно ли этого, чтобы добраться до внутренней планеты и вернуться обратно? Будут ли они продолжать поддерживать намерения друг друга, или Хелена и Порция однажды утром обнаружат, что вся эта группа превратилась в геноцидных монстров?

С другой стороны, это единственный вариант.

5.

Виола запускает дронов. Фабиан, честно говоря, удивлён. Он считал её одной из тех женщин, которые не хотят пачкать руки в практической работе, но именно она, а не Керн, вытащила гусеничный аппарат, чтобы доставить Зейн, и она управляла им вручную, потому что не смогла перезапустить его встроенный процессор.

Костюм Зейн хранится в карантинной зоне. Сама Зейн, пройдя сложную процедуру личной стыковки, сейчас находится в основном отсеке с двумя порциидами, после того как Артифабиан подтвердил, что она никогда не находилась в атмосфере, потенциально заражённой. Это не является строгим научным доказательством, но места в той части «Лайтфута», которая пережила крушение, очень мало.

Виола сосредоточена на корабле и его ухудшающемся состоянии, а также на ранениях Зейн, но она ремонтирует разведывательный дрон, чтобы Фабиан мог посмотреть на этот город, о котором он упомянул. Керн мало чем помогает, отвечая им короткими, односложными фразами или предложениями, лишёнными индивидуальности. Её внимание сосредоточено на системах связи. Она пытается отправить сообщение кораблю «Вояджер» таким образом, чтобы не раскрыть местоположение материнского корабля, или, по крайней мере, так она говорит. Она также пытается связаться с Мешнером, если таковой существует. Она клянётся, что он есть, хотя Фабиан видел некоторые данные и считает, что она просто подключилась к имплантату человека, который вряд ли может самостоятельно вести разговор. Это заявление, обращённое к Керн, встречает лишь каменную тишину.

Фабиан затаскивает рабочий дрон в шлюз, закрывает люк, а затем спешит к консоли управления, которая работает от минимальной мощности. Керн переоборудует верхние секции корпуса для фотосинтеза, используя свой медленно восстанавливающийся микро-экипаж муравьёв, потому что прямой контроль над корпусом — это одна из многих роскошей, которые не выжили при входе в атмосферу. Тем не менее биотехнологии порциидов бесконечно адаптируемы в экстренных случаях, вплоть до собственных органических устройств Керн. Она восстанавливает себя, восстанавливая или перестраивая свою личность. Судя по редким резким ответам, призванным прекратить её расспросы, этот процесс идёт полным ходом.

Он открывает внешнюю дверь шлюза и запускает дрон в неустойчивый полёт, представляя себе неровный, жалобный звук его роторов, когда он кренится в одну сторону. Затем он вылетает из шлюза, поднимаясь над усеянной звёздами равниной, и неуклюже поворачивается, чтобы увидеть то, что Виола утверждает, является естественным явлением.

Это не естественное явление.

Заворожённый, немного испуганный, Фабиан направляет дрожащий дрон вперёд, глядя вниз на прямоугольную сетку улиц, на ряды массивных зданий, все обрушившихся друг на друга. Город, но руины. Город, к тому же, построенный в соответствии с чужой, но не совсем незнакомой эстетикой. Порцииды, как правило, тяготеют к спиральной, трёхмерной городской планировке (которая, к тому же, часто запутывается и превращается в хаотичный беспорядок, поскольку различные дома соперничают за превосходство). Люди же… Люди любят свои коробки. Они любят свои ряды и колонны, и их подсчёт от одной стороны к другой, сверху вниз. Какие же у них мысли! Как они вообще что-либо создают?

И тем не менее они создали это, несомненно. Это город для людей. Там, где сохранились входы, они рассчитаны на огромный рост человека и находятся на уровне земли. И, да, он разрушен, и тем не