Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

И снова застыла. В принципе, ничего удивительного: младшие сёстры иногда влюбляются в мужей старших. Особенно, когда те — такие вот прям красавчики. Девочкам вообще свойственно в кого-то влюбляться. Но…

— И я, Элли, и я…

Её писк стих. Видимо, Анри прервал его поцелуем. А мне вдруг стало так мерзко на душе.

Король делал то, что должен был делать. Влюблённая Эллен, получившая к тому же залог любви и надежду, непременно станет действовать против сестры. Всё правильно, всё по плану, но…

Пречистая… мне вдруг стало жаль девчонку. Мне показалось, что это я там стою, меня обнимает Румпель и лжёт. Лжёт ради собственных целей, а я верю, потому как влюблённое сердце не верить не может.

И, не обдумав как следует, я развернулась и решительно зашагала к парочке.

— Ваше величество! Вот вы где! — воскликнула заранее, раньше, чем увидела их, а они — меня. — А к вам посол от Родопсийского короля.

Эллен, видимо, успела отпрыгнуть в сторону и сейчас стояла вся красная, тяжело дыша и судорожно расправляя смятый воротник. Анри сердито посмотрел на меня. Выражения моего лица он видеть не мог, ведь оно было скрыто вуалью. А вот я его — вполне отчётливо видела.

— Благодарю за беседу, Ваше величество. Не буду вам мешать, — выдохнула Эллен, присела в реверансе и почти бегом кинулась прочь.

— Как не вовремя! — проворчал Анри.

Он решительным шагом двинулся во дворец. Я поспешила за ним, проклиная себя на чём свет стоит.

— И что ему нужно?

— Я… я вас обманула. Посла нет. Я просто…

И как вот это объяснить? Под каким благовидным предлогом скрыть глупую жалостливость? Анри резко повернулся ко мне. Голубые глаза сверкнули досадой, гневом, а затем прищурились.

— Вы ревнуете? Уже? Мы же договорились вроде? Или нет?

Я сначала не поняла его, а потом аж поперхнулась. А других идей нет? Но в голове царил такой хаос, что придумать лучшую версию было просто невозможно. Не говорить же ему, что я разрушила такой прекрасный план, тонкую манипуляцию, коварную игру просто потому что пожалела врага? Непростительная глупость для королевы.

— Я… ах! — прошептала я, не зная, что ещё сказать. — Это неправда.

Чем больше что-то отрицаешь, тем сильнее тебе не верят. При этом ты вроде и не лжёшь.

Взгляд Анри стал заинтересованным. Ну точно кобель. Или нет? Ведь плести любовную интригу со мной ему тоже выгодно. Влюблённая жена — это тоже не только приятно, но и удобно. Анри шагнул ко мне, откинул вуаль и приподнял моё лицо за подбородок. Я закрыла глаза.

— Посмотрите на меня, — приказал он.

Я отрицательно покачала головой. Король рассмеялся. Довольно так, по-мужски. Я отдёрнула голову и отступила.

— Анри, мы — союзники. И не более того. Не заблу…

— Союзники, — бархатисто согласился он, — а ещё муж и жена. Почти. И рано или поздно нам предстоит зачать наследника. И, вероятно, не одного. На всякий случай… Так что…

Мужские руки сомкнулись на моей талии. Да что б тебя! Я моментально пожалела, что вмешалась.

— Вы ещё можете догнать вашу пассию, — прошипела, дрожа от ярости.

— Зачем? — нежно спросил Анри, привлекая меня к себе.

Ну так-то он прав: зачем? Если рядом не менее выгодное женское тело… Проблема в том, что для меня вот это конкретное мужское тело тоже выгодно. Но я — не хочу! И фейские инстинкты перестали работать. По-хорошему, мне бы ответить. По-хорошему, мне бы проверить, кто кого соблазнит. Анри мне нужен, но… Как же противно! Все эти похотливые взгляды и объятья. Я и не предполагала, что они так омерзительны, когда ты не испытываешь к человеку ничего…

Я решительно отстранилась:

— Возьмите себя в руки. Сначала дело, а всё остальное — потом. Сначала ваша супруга. Вы не думали, что Эллен может пожаловаться ей? Или вообще повести себя неадекватно, закатить сестре сцену ревности, например? Или начать умолять её пощадить вас? Или что-то ещё? Зачем так рисковать?

Вру, конечно. Эллен не настолько тупа, думаю. Не Игрейна. Не закатит, не начнёт: слишком хорошо знает сестру. Анри пожал плечами и усмехнулся.

— Вернёмся на бал? — предложил невинно.

Ну точно решил, что я просто смущена. Самодовольному красавчику, видимо, сложно даже представить, что кто-то из окружающих его женщин не мечтает с разгона прыгнуть в его постель. Я снова накинула вуаль:

— Вернёмся.

Глава 25

Котенок, жаба и лошадка

Котёнок умывался. Сначала левой лапкой в белом носочке, затем правой — целиком рыжей, до самой коричневой пяточки. Блики свечей играли на пушистой шёрстке. Бертран сидел напротив и внимательно наблюдал.

— Я никому не скажу, честно, — прошептал и поцеловал колечко на пальце в знак истинности своей клятвы.

Колечко тоже было волшебным: Эртик сам скрутил его из кусочка медной проволоки и наделил магическими силами, произнеся ужасные слова. Правда никак не мог понять: как их запустить. Ужасные слова принц почти не придумывал: они явились сами, как и положено волшебным заклинаниям, совершенно непонятные, а от того чрезвычайно сильные. Досадно было только, что Бертран никак не мог разобраться: как же колечко действует.

— Ну пожалуйста!

Котёнок дёрнул усиками и зевнул.

— Можешь остаться рыжим, если хочешь, — поторопился уступить Эртик. — Не обязательно становится вороным. Гнедой — это тоже красиво.

Зелёные сонные круглые глаза мигнули.

— Нет-нет, не засыпай! — вскрикнул принц в отчаянии.

План рушился. Такой безупречный, такой гениальный план! Но почему? Бертран задумался и вдруг понял: ну конечно! Ветер просто никогда их не видел. Он сгрёб котёнка, нежно прижал к своей груди и бросился во двор.

— Подожди, серчас покажу.

Мать уехала поздним вечером, и королевский замок без неё внезапно обезлюдел. Тем лучше. Бертран проскользнул в дверь конюшни. На улице шуршал дождь, тучи сгущали утренний сумрак, а в неосвещённом помещении и вообще было совершенно темно. Но лошади всё же почуяли мальчика, зафыркали, потянули к нему лупоглазые морды.

— Вот, смотри, вот таким. Но, есри хочешь, можешь не чернеть. Если тебе цвет твоей шерсти нравится борьше.

Бертран поднял котёнка, чтобы ему лучше был виден вороной: все же знают, что кошки видят в темноте. Но непослушный Ветер извернулся, вцепился в руку коготками и протестующе замяукал, а его глаза зажглись изумрудными фонариками. Принц расстроился: и что теперь делать? Котёнок так рвался из рук, что пришлось покинуть конюшни несолоно хлебавши.

— Вот дурачок, — принц погладил вздыбленную рыжую шерсть. — Ты испугарся? Я же не на съедение тебя отдавал. Я только хотел показать