Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

Все хотят пострелять из штурмовой винтовки, но никто не покупает патроны. Пять пятьдесят шесть довольно дороги, потому что все маньяки убеждены, что их скоро запретят.

Продавец аккуратно выставил на стеклянный прилавок три тяжелые коробки, достал из пластмассовой кобуры пистолет для считывания штрих-кодов и чикнул по каждой: три нажатия на спуск, три прямых попадания. Прозвучала внушительная сумма. Ричард вытащил бумажник. Племянница или троюродная сестра (по дороге так и не выяснилось, как ее зовут) заглянула в объемистое нутро из дорогой кожи так беспардонно, что Ричарду захотелось просто вручить ей бумажник. Она удивилась, увидев лицо королевы Елизаветы и цветные картинки с изображением хоккеистов. Ричард не сообразил поменять деньги, а теперь оказался в таком месте, где нет обменника. Он заплатил дебетовой картой.

— Давно вы переехали в Канаду? — спросила девица.

— В семьдесят втором.

Продавец сверкнул на него бифокальными очками: «От призыва косил!»

Ни у кого из молодых такой ассоциации не возникло. Интересно, они вообще знают, что в их стране когда-то был призыв и от него косили?

— Пожалуйста, введите ПИН-код, мистер Форрест, — сказал продавец.

Ричард, как многие уехавшие, произносил свою фамилию с ударением на последнем слоге, но отзывался и на здешнее «Фо́ртраст» и даже на «Форрест».

К тому времени как они добрались до выхода, он решил, что «Уолмарт» похож не столько на звездолет, сколько на межпространственный портал, связывающий все «Уолмарты» в известной вселенной, и, пройдя через стеклянные двери, они могут оказаться в Уичите или Покателло, однако вышли они по-прежнему в Айову.

— А почему вы переехали? — спросила племянница-кузина на обратном пути. Она говорила с гнусавой растяжкой, которой были заражены большинство здешних девиц и от которой стремительно избавлялась Зула.

Ричард глянул в зеркало заднего вида: Питер и Зула обменялись выразительными взглядами.

«Киса, ты когда-нибудь слышала про Википедию?!»

Вместо того чтобы объяснить, отчего переехал, Ричард сказал, чем там занялся:

— Я работал проводником.

— У охотников?

— Нет, я не охотник.

— Мне просто интересно, откуда вы столько знаете про оружие.

— Потому что я здесь вырос, — ответил Ричард. — А в Канаде многим из нас приходилось носить оружие по работе. Там это труднее. Надо пройти курсы, состоять в клубе и все такое.

— А почему вы носили оружие, если…

— Если мы не охотились?

— Да.

— Гризли.

— На случай если он нападет?

— Верно.

— И тогда надо было стрелять в воздух, чтобы напугать?

— В сердце. Чтобы убить.

— А такое случалось?

Ричард снова глянул в зеркало заднего вида, надеясь послать телепатический сигнал: «Бога ради, отвлеките ее», — но Питер и Зула слушали с заинтересованным видом.

— Да, — сказал Ричард. Ему хотелось соврать, однако на сборище это бы все равно потом выплыло.

— У деда в комнате есть медвежья шкура, — подала голос Зула.

— Она настоящая? — изумилась девица.

— Ну конечно, настоящая, Викки! А ты думала — синтетическая?

— Так вы убили гризли, дядя Дик?

— Я выпустил в него две пули, пока мой клиент восстанавливал подзабытые навыки лазанья по деревьям. Вскоре после этого медведь перестал дышать.

— И вы его освежевали?

«Нет, он любезно выскочил из шкуры, прежде чем испустить дух». Ричарду было все труднее бороться с искушением ответить резкостью. Только Музы-Мстительницы его и останавливали.

— Я на себе перетащил шкуру через границу, — услышал он свой голос. — Вместе с черепом и прочим она тянула примерно на половину моего тогдашнего веса.

— А зачем?

— Потому что это незаконно. Не в смысле убивать медведя: убить можно, если ради самозащиты, — но тушу надо передать властям.

— Почему?

— Потому что, — сообразил Питер, — иначе люди начнут стрелять медведей ради трофеев и говорить, будто защищались.

— А далеко было нести?

— Двести миль.

— Ух, видно вам здорово хотелось ее заполучить!

— Да нисколько.

— А зачем же вы несли ее двести миль?

— Потому что ее хотел заполучить клиент.

— Я совсем запуталась! — посетовала Викки, как будто всех здесь заботило ее эмоциональное состояние. — Вы сделали это для клиента?

— Наоборот! — с легкой досадой вмешалась Зула.

Питер сказал:

— Минуточку. Медведь напал на вас и на вашего клиента…

— Историю рассказываю я! — оборвал Ричард, поднимая руку. Он не собирался ее излагать — вообще надеялся, что она не всплывет, — однако это была его единственная история о себе, которую можно рассказать в приличной компании, и коли уж до этого дошло, он не намеревался уступать свое право. — На медведя залаяла собака клиента. Побеспокоила бедного мишку. Он поднял ее зубами и начал трясти, как белку.

— Это был пудель или типа того? — спросила Викки.

— Восьмидесятифунтовый золотистый лабрадор, — ответил Ричард.

— Мамочка родная!

— Ну вот примерно это же я себе и сказал. Когда лабрадор перестал дергаться — что произошло довольно быстро, — медведь отбросил его в кусты и двинулся на нас, словно говоря: «Если у вас есть что-нибудь общее с этой вонючей псиной, то вы покойники». Так дело и дошло до стрельбы.

Питер фыркнул над формулировкой.

— Именно: никакого героизма. Подходящее дерево было только одно, а клиент карабкался не то чтобы слишком резво. Я к тому, что мы не могли разом взобраться на дерево. И даже лошадь не убежит от гризли. У меня в руках ружье с жаканами. Что делать?

Молчание, пока все трое обдумывали риторический вопрос.

— С жаканами? — спросила Зула, переключаясь в инженерный режим.

— Такая специальная пуля под дробовик двенадцатого калибра. В общем, я держу в руках фирменную двустволку Элмера Фадда, снаряженную аккурат для этого дела. Меня основательно трясет, так что я для упора встаю на колено и луплю с обоих стволов. Медведь убежал. Мы нашли его ярдах в двухстах от лагеря, уже мертвого. Клиент захотел шкуру. Я сказал, что это противозаконно. Он предложил мне деньги. И я начал свежевать. Ушло несколько суток. Отвратное занятие. Домашний-то скот забивать не подарок, потому мы в Айове и выписываем для этого мексиканцев, — говорил Ричард, постепенно заводясь, — так вот медведь еще хуже. Он воняет. — Ясно было, что его слушателям все равно не понять. — Практически разит рыбой. Как будто ты искупался в его гормонах.

Викки передернуло. Ричард подумывал рассказать, какого размера у гризли яйца, но понял по ее лицу, что не стоит перегибать палку.

Вообще-то он собирался ободрать шкуру кое-как, однако, на свою беду, начал с когтей. И сразу вспомнил читанные в детстве книжки про индейцев: как сиу при посвящении в воины убивали медведя и делали из его когтей ожерелье. Мальчишки его поколения относились к такому серьезно: Ричард знал про Бешеного Коня не меньше, чем школьники былых поколений — про Цезаря. Так что ритуал следовало исполнить целиком. Начав с