Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

принципов, двоедушного лицемера, которого интересует только своя, личная выгода. И который плевал в глубине своей души на все эти призывы к коллективизму и преобладания общественного над личным и на прочие идеологические мантры. Причем этот тип был господствующим буквально во всех слоях советского общества от самого его верха, до самого низа. Людей же которые пытались (хотя бы на словах) действовать по этим самым советским заповедям, считали либо конченными дурачками, либо очень хитрыми карьеристами. Поэтому никто из них ( по крайней мере из числа тех, кто исповедовал искреннюю советскую веру) не имел ровно никаких шансов пробиться наверх, и занять в жизни более или менее приличное место.

От нечего делать я стал рассматривать присутствующих на собрании. Мой взгляд остановился на Альберте Терентьеве, и я поразился тому выражению почтительного внимания с которым он выслушивал выступление очередного оратора. Увиденное как то не соответствовало тому, что я знал об этом человеке, который в данный момент мнил себя чуть ли не полноценным вождем подпольной диссидентской партии.

Сзади, практически на самой «Камчатке» мелькала косматая и всклокоченная шевелюра Петрова, в данный момент одной из надежд советской исторической науки, которая всего через месяц с небольшим превратиться в сумасшедшого террориста, чтобы в итоге кануть в лету в стенах Казанской психиатрической спец больницы. Петров, насколько я смог рассмотреть его, сидел с низко опущенной головой и либо дремал, либо занимался какими то своими делами. Я подумал, что видимо ему так же как и мне безумно скучно и противно просиживать свои штаны на этом совершенно бессмысленном мероприятии.

Наконец вся эта, на мой взгляд, бессмысленная говорильня, именуемая комсомольским собранием подошла к своему концу. Присутствующий народ шумно переговариваясь потянулся к выходу из аудитории. Я еще раз, напоследок, бросил взгляд на Алика Терентьева, который, весьма оживленно говорил, что то смазливой старшекурснице, идя вместе с ней по направлению к выходу.

Оказавшись на улице, я посмотрел на высокое, голубое безоблачное небо, вдохнул влажный весенний воздух и произнес:

— Лепота!

Тут мимо меня, едва не сбив с ног, промчался Петров. Он шел быстрым шагом, почти бежал, широко размахивая руками, в одной из которых был зажат старый, потрепанный портфель.

Указав на него подошедшей Алене я сказал:

— Вот этот террорист. Наследник «Народной Воли» и партии эсеров.

Поскольку к нам подошла Потоцкая, то мы смогли продолжить разговор лишь оказавшись дома.

— Ты все таки хочешь не допустить, чтобы этот самый Петров, совершил здесь тоже самое, что он совершил там, в другом 1983 году?- спросила меня Алена.

— Ну, я что делать то? Иного выхода я, как то не вижу. Если дать возможность совершить этому психопату то, что он задумал, то наступит грандиозный шухер. Не знаю как лично тебя, а вот лично меня такое развитие событий ну совершенно не устраивает.

Алена покусала губы и ответила мне:

— Да, ты прав. Шухер конечно вещь не желательная. Лучше без него. Но как ты собираешься обезвредить этого самого Петрова? Это же может быть очень опасно!

— Не думаю, что это так уж и опасно. Что он, в самом деле, крутой боевик, что ли? Так полусумасшедший любитель. Бомбу то он изготовил, но взорвать ее не смог, не уверен, что он умеет стрелять. Интересно, где этот косматый чудик сумел раздобыть обрез винтовки?

— Ну такие субъекты подчас бывают весьма изобретательны и настойчивы в реализации идей пришедших им голову, причем идей совершенно безумных. Даже более того, чем безумнее, на первый взгляд идея овладевшая ими, тем больше бывает шансов на то, что они успешно ее осуществят. Как мне кажется этот самый Петров, как раз из таких. Но, что ты намерен предпринять? Дождаться этой самой первомайской демонстрации и обезвредить Петрова уже там, на месте? Или у тебя есть какие то иные варианты действий?

— Ну пока я точно, ничего еще не решил. Посмотрим. Время на подумать еще есть. Месяц с гаком. Конечно, силовой вариант, наименее желательный, он все таки самый опасный. Но если мне не придет в голову ничего другого. То тогда придется остановится именно на нем.

— Слушай,- сказала подумав Алена,-а может быть нам стоит зайти, что называется с другой стороны?

— То есть?

— Ну ты говорил мне, что у этого Петрова есть подруга- единомышленница, забыла как зовут ее…

— Октябрина Парфенова.

— Точно! И учится она на инязе. А на каком отделении?

— На немецком. Четвертый курс. Как и Петров. Да только на, что нам сдалась эта самая Октябрина? Тьфу! Ну и имечко! Хорошо хоть не Тракторина или какая- ни будь, прости Господи, Плотина! Какой от нее может быть толк? Наверняка такая же психопатка, как и ее жених. Кстати если судить по фото,эта самая Октябрина, страшна как смертный грех.

— Ну так, как раз это может статься, нам на руку. Запомни Анохин, что какой бы не была женщина внешне, писаной красавицей, или наоборот страшной, как самка крокодила, она всегда мечтает и думает об одном. О создании счастливой семьи. А раз эта самая Октябрина, как ты говоришь страшная, так тем более. Некрасивой девушке, гораздо труднее найти себе пару, а раз она нашла ее, или по крайней мере ей показалось это, то она будет держатся за этого своего избранника, всеми руками и ногами. Мне думается, что этот случай, как раз из такого разряда.

— Положим, что все обстоит именно так, как ты говоришь. Только не пойму, как нам может это помочь?

— Ну вот смотри, Октябрина не явилась на первомайскую демонстрацию, для участия в акции, задуманной Петровым, хотя должна была сделать это. Первое. Второе. Оказавшись в тюрьме, она тем не менее страстно защищала его на следствии, объявила себя его единомышленницей, чем безусловно самым серьезным образом отяготила свою участь. В принципе, ведь не исключено и то, что она могла, как и все остальные отделаться сравнительно легко, отчислением из института и исключением из комсомола. Вряд ли он не понимала всего этого. Тем не менее она избрала совсем другой путь и вместе с Петровым отправилась на принудительное лечение в Казань. О чем это говорит?

— О чем?

— Ну как ты не поймешь! Только о том, что она влюблена в Петрова. Из- за этого она и согласилась принять участие в этой его, безумной акции. Но то, что она не явилась на нее, доказывает лишь только то, что она согласилась на это лишь уступая