"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Лилит томно взмахнула веером.

— Ах, молодёжь. Ваши рода, Дмитрий, всегда были близки. Помнишь, твоя бабка была из Водяных Лилий? Сильная кровь. Чистая кровь.

Напряжение нарастало, словно туман. Ариадна стояла, безупречная и безжизненная, её янтарные глаза смотрели на Дмитрия с холодным любопытством.

— Дмитрий, — Лилибет прошептала ему на ухо, пока Лилит что-то рассказывала Ариадне. Её дыхание пахло мятой и тиной. — Вот она. Настоящая партия. Та, что сможет дать тебе сильных наследников. Возродить влияние.

Она сделала паузу, давая словам просочиться, как яду.

— Не то что твоя... больная жена. Та, что принесла в наш дом только пепел и безумие.

Удар был точен. Ему предлагали спасти себя, свой род. Ариадна была воплощением всего, что от него ждали. Рядом с ней Лидия со своим огнём и болью казалась чудовищным сбоем.

Дмитрий посмотрел на Ариадну. Она медленно опустила веки, а затем вновь подняла их. Жест был исполнен совершенства и абсолютной пустоты.

— Мне кажется, орхидея требует покоя, — резко сказал Дмитрий. — Как и я. Прошу прощения.

Он не стал дожидаться ответа, развернулся и ушёл, чувствуя на спине три пары глаз: две — полные ядовитого разочарования, и одну — холодного, безразличного любопытства.

Выйдя из сада, он глубоко вдохнул спёртый воздух коридора. Только что отказался не от женщины, а от символа. От всего мира, в котором его готовили жить. И где-то в глубине души шевелился крошечный червь сомнения: а не был ли этот безупречный, мёртвый сад единственным местом, где такое существо, как он, могло выжить?

ГЛАВА 11: КЛЮЧ ИЛИ ЛОВУШКА?

Тишина, наступившая с отбытием тётушек, была не покоем, а зыбким, ненатуральным вакуумом. Воздух в залах особняка Бродских, лишившись привычной густоты из шёпота шелков, булькающих пересудов и тяжёлого духа болотных трав, застыл неподвижной, настороженной массой. Казалось, стены сжимались в ожидании, впитывая последние отзвуки каретных колёс.

Лидия, прислонившись к резному косяку окна в гостиной, позволила маске смирения сползти, обнажив усталое лицо, на котором застыли тени пережитых бурь. Скупой свет, пробивавшийся сквозь желтоватую пелену, лежал на её щеках бледными пятнами. Внезапно её взгляд, скользивший по оголённым ветвям сада, выхватил движение — тёмный, стремительный всполох у чёрного хода. Тень, сорвавшаяся с кромки леса, мелькнула и растаяла. Сердце сжалось в ледяной ком. Ляля.

Прежде чем она успела сделать шаг, в гостиную вошёл Дмитрий. Его шаги по паркету прозвучали оглушительно в давящей тишине. Он что-то обдумывал, но, встретив её взгляд, замер на пороге. Пальцы, перебиравшие конверт, непроизвольно сжали бумагу.

— Что? — его голос был тихим, но в нём зазвенела закалённая сталь.

— Здесь, — беззвучно выдохнула Лидия, едва заметным движением подбородка указав в сад. — Ляля.

Он резко подошёл к окну, отодвинул портьеру из бархата. Лицо его, освещённое скупым светом, заострилось, стало похоже на резной камень. Минуту спустя дверь в стене с тихим, скрипучим вздохом приоткрылась, и в комнату, словно призрак, вплыла Ляля. Увидев их, она замерла на пороге, мелко дрожа как осиновый лист. От неё тянуло запахом сырой земли и непрожитого страха.

— Я... вспомнила! — выдохнула она, и слова её были похожи на предсмертный хрип. Глаза, огромные и безумные, метались по комнате. — В ночь пожара... нет, за день! В кабинете вашего батюшки... видела!

Лидия сделала шаг вперёд, и её тень накрыла девушку.

— Говори.

— Портрет... Царя... — её пальцы, грязные и в царапинах, впились в собственные руки. — От него... тень. Отделилась. Сама. Поползла, как чёрная вода, густая... А потом... она посмотрела на меня. Холод, лёд в жилах... И тогда «милый»... засмеялся в голове... сказал... «Скоро»...

Воздух в комнате стал ледяным. Это был не просто испуг — это был симптом. Тень проявляла сознательность. Ритуал готовился заранее.

Лидия, движимая слепым порывом, сунула Ляле в дрожащую руку монету и выпроводила в сад. Когда дверь захлопнулась, она обернулась к Дмитрию. Его лицо было маской из гранита и льда.

— Слишком удобно, — его голос резал тишину. — Является. Подбрасывает нужные крохи. Как наживку.

— Но она жертва! — в голосе Лидии прорвалась старая, незаживающая боль.

— Жертвы не возвращаются в печь, чтобы подбросить дров, — отрезал он. — Или она не та, за кого себя выдаёт, или ею дирижируют. Доверять нельзя.

— Мы должны проверить! — в её голосе взыграла ярость, та самая, что пожирала её изнутри.

— Проверим, — его согласие прозвучало как приговор. — Но не её словами.

Он развернулся и скрылся в кабинете. Лидия осталась одна, её мысли метались между верой в ужас Ляли и холодной логикой Дмитрия. Слишком гладко. Слишком вовремя.

Спустя полчаса он вернулся с папкой из грубой серой бумаги.

— Отчёты. Неофициально.

Лидия с замиранием сердца открыла папку. Канцелярские фразы описывали знакомый кошмар. И тогда её взгляд упал на строчку, и мир перевернулся. Останки в комнате Елены. Рядом с телом девочки... обгоревший труп молодой женщины. Предположительно, сиделки.

Она подняла на Дмитрия широко раскрытые глаза.

— Но... Ляля жива. Значит...

— Или это была не Ляля, — безжалостно заключил он. — Или тот, кто её подсунул, позаботился о подставном теле. Чтобы мы не искали вторую и верили каждому шёпоту.

Он взял папку, нервно перелистывая страницы.

— «Милый» в снах. Тени на портретах. Ричард, ворочающий древними знаниями. Всё это — почерк Старших. Но слишком крикливо. Словно нарочно. Ведут по ложному следу.

В его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Они играют с нами. Считают пешками. Но даже пешка, дойдя до края, может опрокинуть короля.

Он повернулся к ней, и в каждой черте читалась непоколебимая решимость.

— Мы не можем оставаться здесь. В этих стенах, где каждый портрет — глаз. Нам нужна своя крепость.

[ image2 ]

Изображение создано с помощью ИИ

***

Воздух в лаборатории Григория был густым коктейлем из едкой кислоты, сладковатого озона и пыли древних фолиантов. Внезапно в тишине грохнул стук в потайную дверь. Не скрип, а удар.

Дверь распахнулась. В проёме стояли двое в строгих пальто.

— Инспекция магистрата. Ордер.

Они вошли внутрь. Их взгляды скользнули по стеллажам с приборами невероятной конструкции.

— Этот аппарат не в реестре. Конструкция сомнительна.

— Это научный инструмент! — голос Григория хрипло сорвался. — Он фиксирует!

— Что именно?

Григорий замолчал. Сказать правду? «Следы древних жертвоприношений»?

— Фоновые колебания.

— Без разрешения — изымается.

Они не