"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

дело, что они не всем показывают то, что они видят. Живые не увидят наших отражений. Так же, как и мы не можем видеть их отражений. Судя по выражению твоей физиономии, ты не заметил, что твой флинт не отражается в зеркале.

— Я не ходил за ней по пятам! — огрызнулся Костя и наклонился к зеркалу, приглаживая волосы. — Сюрприз за сюрпризом!

— Старайся не смотреть в зеркало, когда в него смотрится она. Конечно, — Георгий небрежно махнул рукой, — я сомневаюсь, что тебе когда-нибудь удастся установить настолько прочную связь с ней... но если вдруг каким-то чудом это произойдет, избегай подходить к зеркалу в такие моменты. Если ваши взгляды в зеркале пересекутся, зеркало это может запутать... пусть и на мгновение, но вместо своего лица флинт может увидеть твое. Сам понимаешь, его психику это не улучшит.

— Так вот в чем суть крещенских гаданий?! — Костя, не сдержавшись, засмеялся. — А это жестоко, Жора! Девчушка узреет мое прекрасное лицо, но ей так и не суждено будет выйти за меня замуж!

— К величайшему для нее счастью, я думаю, — Георгий дернул его, заставив выпрямиться. — Вначале возраст. Учти, он выбирается один раз — и его нельзя изменить до тех пор, пока не получишь следующего флинта. Так что советую подумать хорошенько.

— Возраст?

— На сколько лет ты хочешь выглядеть? Некоторые выбирают себе и детский возраст, так что если ты увидишь на улице хранителей-детишек, пусть тебя это не путает. Детей среди хранителей не бывает, до восемнадцати лет в хранители не назначают.

— А что же происходит...

— Мало времени!

— Меня моя внешность вполне устраивает! — самодовольно заявил Денисов. — Или предлагаешь что-то улучшить?

— Нельзя ничего улучшить. Или изменить. Можно лишь выбрать возраст. Ты не можешь стать голубоглазым блондином, если только в какой-то период своей жизни им не являлся. Ты не можешь обзавестись усами и бородой, если никогда их не носил. Устраняются лишь физические недостатки, которые могут помешать твоей работе или каким-нибудь образом вывести из душевного равновесия других хранителей. Но это происходит заранее, без твоего участия.

— То есть, если б я родился без руки или без носа... Об этих эстетических нормах говорил Захарыч? Не очень-то это справедливо, знаешь ли! А если б я при жизни просто был уродливым — это что ж, и после смерти мучайся?!

— Значит, ты предпочитаешь...

— А если б я при жизни был карликом?

— У меня нет знакомых карликов! — раздраженно отрезал Георгий. — Значит, предпочитаешь оставить этот возраст?

— Почему нет? — Костя улыбнулся самому себе, потом согнул правую руку, напрягая мышцы. — По-моему, я прекрасно выгляжу! Если моя внешность и выведет кого-то из душевного равновесия, то совсем по другой причине.

— Нарциссизм не способствует качеству работы.

— Но способствует поднятию настроения.

— Черт с тобой! Итак, одежда. Она может быть какой угодно — ты можешь надеть на себя хоть рыцарские латы. Конечно, они не будут железными, но выглядеть будут вполне правдоподобно, если ты правильно их представишь. Одежда находится на тебе до тех пор, пока ты находишься в сознании.

— В смысле?

— Заснешь — станешь опять голым. А снимешь ее — она исчезнет. Сложность одевания в том, что нужно четко представить себе каждую деталь, причем она должна находиться на нужном месте. Поэтому одеваться нужно перед зеркалом. И представлять нужно не просто вещь. Представлять нужно вещь на себе. Но не все сразу. Одну часть гардероба за другой. Одежда для тебя вполне материальна, но ощущать структуру ткани ты не сможешь. Просто будешь ощущать, что на тебе что-то надето.

— Что-то я пока не очень понимаю, — признался Костя.

— Вначале никто не понимает. Ты носишь трусы?

— Что это еще за вопрос?!

— Нормальный вопрос. Начинай с трусов. Посмотри в зеркало, вспомни, как ты в них выглядишь, как они на тебе сидят. А теперь закрой глаза, но мысленно продолжай смотреть в зеркало, продолжай себя видеть. Ощути их на себе, представь цвет, материю, постарайся представить каждый шов.

Костя зажмурился и принялся усердно представлять на себе белье до тех пор, пока у него не начал заходить ум за разум. Он чувствовал себя невероятно глупо. Конечно, он помнил, как он выглядел в трусах... но представить это почему-то не получилось. Как и понять, в каких именно трусах он хочет себя представить. В голову полезла всякая чушь, с гардеробом вообще не связанная, кроме того вспомнился омерзительный галстук, в котором его похоронили, и Денисов начал стремительно свирепеть.

— Давай-давай, — проскрипел рядом с ухом наставник, — давай, вроде, что-то получается! Думай!

Костя сжал зубы так, что ему показалось, что они вот-вот раскрошатся, и внезапно ощутил, что стал менее голым. Ну, совсем-совсем слегка. На нем определенно появилось белье. Во всяком случае, в нужном месте. И в то же время что-то было не так.

— Хм, — задумчиво произнес Георгий, — либо у тебя странный вкус в одежде, либо ты не понял, что я тебе тут втолковывал.

После этого, судя по звукам, наставник сполз на пол и принялся хохотать. Костя, уже не сомневаясь, что сейчас не узреет в зеркале ничего хорошего, открыл глаза и посмотрел туда, где должны были образоваться представленные трусы. И тут же пожалел, что сделал это.

Впрочем, спереди это действительно походило на трусы. Во всяком случае, располагалось, где надо, и что надо поддерживало. Только было оно почему-то не трикотажным, а полиэтиленовым, с бесформенными вставками из черного кружева, а по центру протянулся миниатюрный светло-серый галстук, испещренный розовыми слониками. Костя изогнул шею, заглядывая себе за спину, потом потрясенно повернулся. С тыла трусы присутствовали лишь сверху и снизу, посередине же были щедро открыты для обозрения денисовские полупопия.

— Е! — выдохнул Костя. — Это... Я вообще не это представлял! Это что еще за гейский наряд?! Это ты сделал?!

— Что? Нет, — Георгий, сидевший привалившись к стене, протестующе замахал ладонями. — Каждый одевается самостоятельно. И вообще для первого раза очень неплохо.

Сделав это заявление, наставник повалился на пол в новом приступе хохота. Костя в бешенстве попытался содрать с себя столь оригинальный наряд, но Георгий, извиваясь на линолеуме, все же сумел выговорить:

— Не, не, оставь, времени нет другое делать! Да кто увидит?! Дальше давай — носки, ботинки, брюки... Или попроще — халат или, я не знаю, хоть полотенце, как у меня вчера! Совсем голым ходить не принято, да ты и не захочешь, а? А так не смотри, что зима на дворе. У нас многие не по сезону одеваются.

Костя издал глухое рычание, одним глазом заглянул в спальню, где Аня уже натягивала на себя джинсы, вернулся