"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Елки! — с отвращением сказал Георгий. — Да тут не убирали месяцев шесть! И что за уроды у вас тут в подъезде дымят?!

У нас!

Ошеломленный Денисов никак не успел отреагировать на эту фразу — его уже тащило к железной двери. Он успел только заметить, что у сигарет нет фильтров, и они имеют ту же размытую призрачность очертаний, что и сигареты в пепельнице Ани, а потом спешащая на работу персона вытащила его в тусклое зимнее утро нового мира.

* * *

Снега не было, но, судя по подмерзшей земле и ледяных оконцам в выбоинах тротуара, погода стояла холодная. Вокруг остатков скамейки ковыляли хмурые голуби. На иглах кривобоких сосенок остро серебрился иней. По разбитой дворовой дорожке брел куда-то облезлый кот, хромая на заднюю лапу и отчаянно зевая, и большая стая дворняг, ежащаяся и скребущаяся под старой черешней недалеко от мусорных баков, поглядывала на него с задумчивым раздражением. Ветер привольно гонял взад-вперед по двору полиэтиленовые пакеты и смятые флаеры супермаркетов, по-летнему зеленые, несмотря на декабрь, кленовые и акациевые листья, птичьи перья, собачью шерсть, чей-то прозрачный лиловый шарфик, создавая из всего этого настоящую метель — метель призрачных вещей, пеплом покинувших мир живых, но и в новом денисовском мире так же покорно взлетающих на ладонях неспокойной воздушной стихии. А мимо подъезда, только что выпустившего в утро персону Анну Лемешеву, ее взбешенного хранителя и его чрезвычайно веселого наставника, неспешно шла какая-то женщина. Женщине было лет пятьдесят, в одной руке она держала пузатый пакет, а в другой — поводок, на конце которого суетливо перебирал лапками-спичками пинчер, облаченный в вязанный комбинезончик. На правом же плече женщины, забросив ногу на ногу, преспокойно восседал серьезный усатый господин в серебристом костюме-тройке, сверкающих туфлях и мягкой фетровой шляпе, надвинутой на одну бровь. За спиной господина на веревочных креплениях болтался самый обыкновенный древесный сук длиной с полруки, что несколько перекашивало его элегантный внешний вид. Господин читал газету, что-то бормоча себе под нос. Заметив потрясенный Костин взгляд, он поднял голову и неприветливо сказал:

— На что ты уставился?!

— Да я... — обалдело начал было Денисов, но тут из-за угла дома, хихикая, болтая и вовсю дымя тонкими сигаретками выскочили две юные, легкомысленно одетые особы. На плече каждой восседало по одной, не менее юной и не менее легкомысленно одетой особе, которые также болтали и дымили сигаретками. Хранительницы — он понял это сразу же, хотя и не знал, откуда у него взялось это понимание. И девчонки, и серьезный господин — все они были хранителями. Внешне они ничем не отличались от хранимых персон — и все же были другими. Костя просто это знал. И вовсе не потому, что они так ловко ехали верхом на своих персонах, что уже само по себе было крайне странно.

— Ой, — звонко сказала белобрысая хранительница, узрев Костю, — какой смешной! Гляди-ка, Дусь, еще один малек! Первый день, а?!

— Кого это ты изображаешь?! — поинтересовалась ее подружка. — Ансамбль песни и пляски нетрадиционных меньшинств?!

— Слушайте, — Костя, слишком ошеломленный увиденным, пропустил первые насмешки мимо ушей, — а как это вы так... не падаете?

— Ой, да вот как-то так... прям не знаем... само собой получается! — Дуся блеснула крепкими зубами. — Просто мистика какая-то!

— А ну брысь отсюда! — прикрикнул на них Георгий. — Уважение имейте к человеку! Будто сами мальками не были!

Подружки залились беззаботным хохотом, после чего Дуся свесилась с плеча своей персоны, глянув на ее запястье, и всплеснула руками.

— Без двадцати девять! — она склонилась к уху своей персоны и заверещала: — Опаздываем в калледж! Опаздываем в калледж!

— Опаздываем-опаздываем! — подхватила ее крик подружка, припав к ушной раковине своей хранимой. — Будет как в прошлый раз! Бегом-бегом, опаздываем!

— Блин! — сказала персона Дуси, глянув на часы. — Уже без двадцати девять! Светка, бегом, а то у Деменцевой опять истерика будет!..

Окончание диалога Костя не дослушал — позабытый поводок рванул его, он, взмахнув руками и выронив все, что держал, полетел спиной вперед и чуть не врезался в какого-то мальчишку — вернее врезался бы, если б неожиданно возникший перед ним человек не оттолкнул его, так что Костя изменил траекторию и, пролетев сквозь сосну, шмякнулся на землю. Балахон завернулся ему на голову, Костя забарахтался, пытаясь высвободиться, и в таком положении его протащило еще несколько метров, прежде чем Георгий вздернул его на ноги.

— И как мне работать в таких условиях?! — прошипел Костя, свирепо одергивая свой наряд.

— Как всем! — Георгий сунул ему обратно поводок и скалку. — Вот это в руках держать надо! Мне стоило больших трудов все это достать! А ты, — он обернулся к хранителю мальчишки, уже удалявшемуся бодрым шагом, — чего руками размахался?! Ничего б твоему флинту не сделалось!

— Почем мне знать, что у этого придурка на уме?! — огрызнулся тот. Только сейчас Костя, теперь пытавшийся идти спиной вперед, чтобы и не упасть, и не упустить ничего из вида, смог оценить его наряд — высокий черный цилиндр, черный смокинг и черная, развевающаяся на ветру крылатка.

— Господи, — изумился Денисов, — прямо какой-то граф Дракула!

— Придержи язык! — сурово велел "граф". — А ты, Андреич, приглядывай за своим олухом! И пусть скажет спасибо, что я ему, — он погрозил Косте чем-то, определенно похожим на ручку лопаты, — не приложил как следует!

Костя хотел было ответить, но Георгий поспешно зажал ему рот ладонью.

— Пока ты ничего не умеешь, учись себя сдерживать! — пророкотал он. — Киселев — хранитель очень сильный, враз тебя может раскатать!.. Кстати, до восемьдесят девятого один из старейших судостроительных возглавлял!

Тут Костю снова рвануло — пытаясь смотреть во все стороны сразу, он никак не мог примериться к длине поводка, да и вовсе забывал про него каждую секунду. На этот раз он устоял на ногах и теперь следовал за своей персоной боком, крутя головой туда-сюда — и повсюду вокруг него спешил на работу утренний люд, и вместе с ними спешили их хранители. Они шли перед своими персонами и позади них, они восседали у них на плечах, они что-то шептали им на ухо или болтали друг с другом, одетые невероятно разнообразно — от обыденных костюмов и домашних халатов до платьев с кринолинами и римских тог. Очень быстро Денисову стало казаться, что он идет не по улице, а по бесконечной театральной сцене, на которой разворачивается некое масштабное гротескное действо. Многие хранители фыркали при виде его облачения, но большинство, кстати, вовсе не обращали на него