"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

шагов от чарующего, так вот, столь нужная сейчас преграда на пути визжащих пуль в виде, пожалуй, трансфигурированной, как однажды заявил Славик, весьма и весьма плотной земляной насыпи с высотой и шириной лишь немногим не достигая двух метров, ну и почти такой же толщины в основании — позволила безбоязненно вернуться к раненным, предварительно подтащив их поближе к укрытию, разумеется. Благо Лена всё ещё дышала, пусть и была без сознания, а её, обычно чуть смуглая и с эдаким лоском кожа, сейчас стала сероватой от бледности, из-за распроклятой потери крови.

Вскоре обстрел прекратился, ввиду бесперспективности, или стрелок просто сбежал, а все девушки, спасибо Круа нашего Кру, были вне опасности. Хотя и не помешало бы, дабы не проводить месяц на больничной койке, всё же съездить им в тот же Воднинск, например, к ставшей мегапопулярной жене творящего из воды спирт полицейского, которая, как мы помним, лечит наложением рук.

К слову, Прекрасова уж очень юно выглядит на свои «за тридцать», и не исключено, что, несмотря на её как ни крути удивительную генетику, ИСБ всё же имеет на примете кого-то из колдунов с омолаживающими способностями. Да и уж очень подозрительно то, что «великий кормчий» с ближайшим его окружением давненько в эфире не появлялись, а это как бы намекает: править «темнейший» будет ещё о-очень долго. Ну а чего вы хотели? Предапокалипсис, как-никак.

Так вот, Силин же, всё ещё укрывающийся за валом, закончив со срочными заботами и теперь не переживая за усыпленных девушек, не стал высовываться и вызывать огонь на себя, дабы засандалить в ответ огнешар. А, судя по всему, опомнился наконец, ибо, хлопнув по собственной глупой башке, как он теперь немилосердно себя клеймил, повернул до сего момента ничем не примечательное серебряное колечко на правом мизинце теперь изумрудными глазками некогда многоножки наружу, прежде чем осуществить элегантный жест и запустить руку в одному ему лишь видный портал, который вёл в совсем небольшое подпространственное, ну или неведомо куда удаленное, скажем так, хранилище не более чем на руку глубиной и на локоть шириной. А полез он туда, дабы извлечь оттуда то, что могло бы избавить несообразительного молодого человека от всей той возни, которую он только что допустил благодаря собственной непредусмотрительности. Ведь вместо того, чтобы спешить утолять свою похоть к порочной математичке, устроив тот нелепый побег через окно туалета, где, собственно, наконец и вернул, так сказать, трофеи из Тыртищ, Силин мог бы озаботиться изучением пусть и интуитивно понятных, но всё же требующих какого-то времени для освоения творений матерого артефактора в теле Стеклова. И вот, нащупав внутри нужное, видимо призыва желаемого прямо в руку, как у Рга с тем её фруктом, тут не имелось, юноша извлек из, повинуясь его желанию, тут же схлопнувшегося провала то самое ожерелье из дощечек, одна из которых наверняка отвечает за индивидуальную магозащиту. Вот только которая, и что надо делать, дабы привязать амулет к себе, да и нужно ли это вообще перед его активацией, в которой также ещё следует разобраться?

— Зада-ачка, — протянул Силин, задумчиво вертя в руках то, что вполне способно поменять все расклады, сделав его если не игроком, то фигурой покрупнее. Но тут зазвонил телефон, а потому пришлось ответить, ибо звонивший был тем, кто как раз нужен. — Алло! Да, Виктор, жив я, Лена — тоже, но нужна госпитализация, как минимум. И не только ей, к слову. Наслышан уже? Быстро у вас. Ну тогда сам знаешь, что не мешало бы поторопиться, хотя, кажется, уже слышу сирены. Ваши? Отлично! Нет, капитан, не «наши», а именно что «ваши». Вот то, что теперь считаю необходимым сказать, Рябов: я тут в окошке атаковавшего нас авто успел разглядеть знакомую харю, фото коей уже раз видел у Климова в числе задержанных по делу Султана. Это что же, выходит, закон у нас не один для всех? Значит, кто-то может, имея у себя за плечами грехов на виселицу, а то и на костер, свободно расхаживать на воле, откупившись? А тем более, не опасаясь последствий, ибо всегда ведь можно повторить, взять и устраить пальбу средь бела дня, да ещё и чуть ли не в школе. Что-то мне всё больше и больше кажется, капитан, что с ТАКОЙ Родиной — мне не по пути!

****

Примерно тогда же, село Калиновка в трех километрах от Воднинска.

— Слушай, вот тебе детей своих не жалко, да? — приставив пистолет к головке отчаянно ревущего четырехлетнего мальчугана, проникновенным тоном добренького дяди вещал своим очень приятным и даже каким-то бархатистым голосом толстый депутат райсовета. А так и не дождавшись ответа от едва не падающей сейчас в обморок, бледной и растрепанной, но вообще-то очень красивой, правда, немного полной, а может, и снова беременной весьма молодо выглядящей матери двух детей, толстяк мигом преобразился в того, кем был лет двадцать назад, ну и, обращаясь куда-то в сторону, колоритно прохрипел. — Винт, тащи девку.

Из сеней не так чтобы и богатого, но весьма большого дома послышался топот не иначе как гиганта, который вскоре показался в низком для него проходе, неся подмышкой бьющуюся с зажатым ртом девчонку лет десяти-одиннадцати.

— Где там Винт, Буфет? — увидев не того, кого звал, пусть и с нужной ношей, раздраженно поинтересовался Милославский Георгий Витольдович, в прошлом Демон. И хоть нарекли его так, скорее, в шутку и явно из-за схожести имени и фамилии с тем самым Жоржем из старой кинокомедии о небезысвестном Иване Васильевиче, которому на время пришлось сменить профессию, однако этот урод всеми силами старался оправдать своё погоняло, соответствуя тому деяниями.

— Тут я, тут. Чё с ней? — утирая рот явно от домашнего молока, достал недетских таких размеров «свинокол», коим равнодушно указал на вполне себе дитя, показавшийся наконец в проходе мелкий и тощий душегуб с несоответствующе-грубым голосом.

— Слушай, мать, ты видишь: с кем приходится работать? Им же человека убить, как мне избирателям пообещать, — вернув ласковые интонации в голос, снова обратился к чуть живой женщине депутат. — Он же сейчас твоей дочурке чего-нибудь отхватит. Не доводи до греха, Царёва!

— От... отпустите... — всё, что смогла выдавить из себя несчастная