"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

— Я ж говорю: едешь с нами, там сделаешь работу, изменив лицо, рост и ещё кой чего одному уважаемому человеку, и гуляй себе на все четыре стороны. Что не понятного-то?

— А де... дети? — снова хоть что-то смогла выдать несчастная мать, прекрасно понимавшая, что в итоге ждет её, а может и детей. А раз эти вот конченные твари пошли на такое, то персона, которой нужно провести «пластическую операцию», однозначно не допустит живых свидетелей да и вообще хоть что-то слышавших о его преображении.

— Да всё будет в порядке. Чего ты кобенишься? — влез Винт, ковыряющийся в зубах своим «мачете».

— Я тебе обещаю, Царёва, вас отпустят, — своими честными глазами и убаюкивающей интонацией, вызывая иррациональное желание верить, заверил её... ага, депутат.

Ну а по совместительству и нелюдь, продолжавший давить пистолетом в висок орущему сыну женщины, сейчас, едва не заламывая руки, клянущей всеми небесными карами не столько даже прослышавших о ней, такой неосторожной, и вот приехавших из райцентра тварей, сколько то проклятое кольцо, которое вместе со множеством таких же несколько дней назад прилетело в село, оказавшееся в двадцатикилометрового диаметра княжестве, ну и уселось ей на большой палец левой руки, пусть и дав удивительную способность, но в итоге приведя к подобному.

— Тёть, Вась, тёть, Вась, а Настька выйдет погу... Ой! А что тут у вас? — нагло влез в открытое окно, причем со стороны огорода, соседский мальчуган и одногодка той самой Настеньки, которой Винт грозился чего-нибудь отрезать своим «кладенцом». — Ого, вот это крутяк! Бандиты! Настоящие! Шикос! Можно я их, а, Василиса Егоровна?

— Ванечка, — беспомощно проскулила учительница русского и литературы в сельской школе, увидев ещё одну потенциальную жертву своей несдержанности, ведь не преврати она себя пару дней назад из премудрой в прекрасную, никто бы и не заинтересовался её способностью от этого проклятущего кольца.

— Винт! — отрывисто скомандовал Демон, а понятливый отморозок тут же исполнил, рванув к вёрткому щеглу.

Который, к слову, не шмыгнул обратно в окно, дабы позвать Добрынина с табельным, тут неподалеку чинившего свой верный служебный «бобик», и не завопил, что-нибудь наподобие: «Краул, убивают!» — а как-то задорно подмигнув Настеньке и, несоклько плотоядно оскалившись надвигающемуся «мечнику», уверенно спрыгнул с подоконника внутрь комнаты.

— Ай, мля... — завопил Винт, роняя из сведенной страшной судорогой кисти свой «двуручник», которым миг назад без шуток намеревался нанизать пацанёнка.

— Вот ничему вас жизнь не учит! Кто инструкции читать-то будет, а? Василиса Егоровна, ну вы-то хоть, а? Вы ж сами нас всегда учили, а теперь... вот, — неодобрительно попенял старшему поколению юный Иван, как видно, ни разу не дурак. — Кольцо ведь не только обучает дарованной княгиней Беловой способности, но и вступает, можно сказать, в диалог. Главное, нормально запрос сформулировать. Ну а «Справка», «Инструкция», «Помощь», в конце концов — тут, по-моему, и без научного тыка всё очевидно, не? Попробуйте, короче.

— Помощь, — простонала ничего не понимающая училка, прикипев взглядом к Винту, который всё повторял и повторял попытку открутить голову Ивашке, но то и дело получал на свои, не предполагающие сомнений в намерениях действия, жуткую и, очевидно, нарастающую боль, в итоге обернувшуюся кратковременным параличом настойчивого рецидивиста.

— Да не обязательно вслух, — сказав, ухмыльнулся наглый мальчишка, однако не столько на реплику женщины, сколько на безуспешные активности уголовника. — Пришло уже в голову? Ну, я имею ввиду, вроде как новое знание появилось? Во, — увидев подтверждающий кивок, причем не один, даже Настька, вон, и та с по-прежнему зажатым ртом кивает, продолжил важно поучать любознательный Иван. — А теперь «подумайте» запрос: Законы княжества. Ну и, заодно: Суд. Чтоб понятнее было(оскалившись). Ну как? — а, увидев, что «пользователи» кольца совладали со «справкой», продолжил делиться знаниями. — Так что, получается, никто из колдунов, а в границах княжества мы все таковые, кроме как по воле Её Светлости не лишит жизни или критического здоровья, а также не сумеет истязать болью другого, минуя Закон! Хоть кому, хоть чем, хоть как, хоть где! Но лишь пока в границах княжества, ясен пень. А всё — колечко, которое не снять! О! Вчера, кстати, видел в сети, как один перец, умеющий конечности отращивать, вместе с дружбаном, умеющим боль унимать, их приятелю с дурацкой способностью даже палец с кольцом отняли. Так оно, представляете, ожило и само перелетело на другой палец, а потом и на следующий, ну и так далее. А когда они вообще руку для эксперимента закрыли, препятствуя перелёту, то эта золотистая хрень так ужалила хитреца в щеку, что ни о чем уже и думать нельзя было, пока эта пакость не уселась на последний палец, ну и не сняла боль. Во как! Так что, пока находишься в княжестве, от кольца, не только дарующего способность, но и следящего за Законом — никак не избавиться. А ведь могли ещё и боярыни примчать, чтоб такого неугомонного хитреца наказать, не допуская того, что он мог всю руку или даже обе отнять, дабы, например, убить кого, не рискуя отрезвляющую боль или временный паралич схватить, ну а после преступления руку отрастить заново. Не оставили бы, в общем, без внимания Их Милости такого и, если не убили бы на месте, то, скорее всего, вышвырнули из княжества, сделав... ну этой, персоной нон... Эм, как там? А, Василис Егорна? Короче, невыносимой жизнь в пределах княжества сделали бы.

— А как же те, у кого кольца не прилетели, после перебора способностей? — влез с вопросом сообразительный депутат, думающий, правда, сейчас не о том, о чем следовало бы в его положении.

— Дык, а с чего вы взяли, что к ним кольца так и не прилетели? Свежие ролики смотреть надо! К ним — с красными глазками чуть позже примчали, а они, хоть уже и без способности, но за соблюдением Закона в княжестве следят исправно, — ехидно сощурившись, просветил мальчуган засобиравшегося было депутата, который, правда, так и не сумел удалиться более чем на сто шагов, что бы ни делал, ибо была торжественно озвучена формальность. — И да, уроды, обвиняю