Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова

мою помощь как благотворительность сословию балаганщиков. Но раз деньги оставили, догонять и возвращать не побегу, – изложила свои выводы. – Вообще, помощь, оказанная на халяву, ценится почему-то куда меньше той, за которую было уплачено сполна.

– Мудро, – задумчиво согласился Герг, – даже в неведении своем ты поступаешь наилучшим образом, магева Оса.

– Просто везет, – тихо засмеялась я, сама удивляясь тому, как легко и просто получалось все у меня в этом мире, где имела власть магия. – Надеюсь, и тебе перепал кусочек везения за компанию. Как добрался? Нашел своих покровителей?

– К ночи вчера доехали, – признался Герг, – а что до покровителей, я пока и не искал, решил немного среди балаганщиков потереться.

– Самобытная культура бродячих артистов, поиск вдохновения поэта, уставшего от интриг и суеты власть предержащих, – подсказала я, сдерживая смех.

– Э-э, да, – «почему-то» чуть зарозовев, подтвердил Птица.

– И пышный бюст красавицы из труппы дядюшки Каро, – цинично встрял Лакс, ничуть не стесняясь моего присутствия.

– Не без этого. – Улыбка Герга стала весьма самодовольной. – Но если вы не против, я бы еще к вам заглянул, может, проводил бы к балаганщикам. Страсть как интересно, каким образом ты из кукол чего-то незримое для нас, простых смертных, изгонять будешь.

Дав разрешение Птице поразвлечься за мой счет, позавтракала в компании друзей и вернулась наверх. А мужчины еще не прощались, могу спорить, решили почесать языками о прелестях балаганщицы. И эти создания называют сплетницами женщин? Да любой парень по части перемывания косточек даст сто очков форы своим подружкам.

Отправив восвояси балаганщиков, я наконец примерила один комплект из присланной Гирцено одежды, тот самый, золотой, да так в нем и осталась, поскольку из-за окна раздались вопли: «Хей-а! Дорогу карете лорда Фелика!» Вместо зеркала передо мной засияла довольная физиономия Фаля, дух впечатлился новым нарядом настолько, что моментально пристроился в складках гофрированного шарфа на плече, я лишь чесанула распушившиеся после мытья волосы, собранные в хвост, все-таки на помолвке знатных персон не каждый день бывать доводится, и чинно спустилась во двор. Фелик как раз успел вылезти из кареты.

Прекрасный Фелик в шляпе с длинным и ощипанным, явно по моде, а не из-за того, что его выдрали из хвоста у несчастного петуха из ближайшей подворотни, голубовато-зеленым пером напустил на себя радостно-смущенный вид, едва завидев меня. Хотя, может, зря я парня в двуличии подозревала, вдруг юный щеголь был искренне рад меня лицезреть, если не из-за обаяния и красы магевы, так из-за того, что видел во мне ключ к разрешению серьезной проблемы. Только я могла сказать, чокнулся его господин от любви сам по себе, что иногда случается даже с самыми трезвомыслящими личностями, или был околдован самым наглым образом не с помощью женских чар, а менее естественным путем.

Сдернув с головы шляпу, Фелик отвесил мне замысловатый поклон, выглядевший в его исполнении как изящный танец. Я же, разучившая перед школьным балом лишь простейшие вальсовые па и затвердившая в далекую пору детства шажки и повороты «барыни», могла только пялиться на все эти подскоки и выверты. Лорд так управлялся с собственным телом, что дал бы сто очков вперед гимнастам и даже верткой Шакире – любимой певице моей подружки. Правда, насчет Шакиры все-таки не знаю, крутить попой – это как-то не по мужской части, вернее, не по части правильно ориентированных мужчин.

Лакс зафыркал за моей спиной, но больше от зависти, чем насмехаясь над расфранченным лордом. А по мне природная, унаследованная от эльфов грация, сквозившая в каждом движении рыжего вора, была куда более привлекательной, но, если парню хотелось малость понегодовать и заодно поревновать меня к аристократу, я ничуть не возражала. Это только очень высокоморальные и духовные люди утверждают, будто ревность унижает и вредит истинно чистым любовным отношениям, мне же казалось, что малая толика этой зеленоглазой змеи (где-то вычитала красивый эпитет) лишь добавляет перчику и тонизирует.

Позориться, пытаясь воспроизвести чего-нибудь в поклонно-танцевальном духе, я не стала, а реверансы в штанах выглядели бы по меньшей мере странно, поэтому я просто кивнула Фелику со всем возможным магевским достоинством и сказала:

– Привет. Пора ехать?

– Если почтенная магева изволит. – Волнуясь, юный аристократ попытался утопить меня в глазищах-озерах. Его грудь бурно вздымалась.

Я выплыла, отплевываясь, и недоуменно нахмурилась:

– Вчера же обо всем договорились.

– Мне много думалось о своем поступке этой ночью, – покусывая заалевшие губы, пояснил Фелик и снова потупился. – Я решил, что не имел права просить об обмене услугой, потому что сам вызвался быть вашим провожатым. Если магева откажет в помощи, не буду настаивать.

– Поехали, хватит сопли жевать, – чтобы не растрогаться, нарочито грубо бросила под гомерический хохот Кейра и Лакса. Впрочем, грех было не посмеяться, уж больно растерянной стала мордочка Фелика, в жизни не слыхавшего такого рода высказываний, тем более от лиц женского пола, претендующих на какое-никакое образование и воспитание.

Изукрашенная снаружи как коробочка для побрякушек всякими завитушками, резьбой и блестящими накладками, изнутри карета оказалась обита гладкой бледно-желтой тканью с вышитыми скорее всего вручную мелкими букетиками цветочков. Кремовый, чрезвычайно непрактичный бархат сидений то ли меняли каждую неделю, то ли очищали каким-то суперсредством, которому несчастные «комето-ариэли» не годились и в подметки. Но поскольку наводить порядок в транспортном средстве Фелика никто из нас не собирался, мы развалились на сиденьях по-хозяйски, с максимальным комфортом, даже Фаль спорхнул с моего плеча и разлегся на спинке сиденья, посверкивая зеленым оком в сторону занавешенного легкой кисеей окошка. Лакс, пусть места было в избытке, постарался сесть поближе ко мне.

Кучер прищелкнул языком, и карета тронулась в места. Конечно, ехать тут было куда жестче, чем в машине, но удобнее, чем на раздолбанном велосипеде или в коробке с гайками, именуемой по какому-то недоразумению городским автобусом. К тому же пахло не бензином, а дорогими духами Фелика. Молодой человек не жалел средств на личную ароматизацию. Впрочем, я, ничего не понимая в местной моде на одеколоны, ерничать по этому поводу не стала. Припоминаю, и у нас в давние времена дамы и господа с одинаковой интенсивностью поливались парфюмом, лишь в век прогресса часть женщин стала более умеренной в употреблении духов. Что же касается сильного пола, то его представители разделились на три категории: а) те, кто вообще не пользуется ничем и воняет натуральными потом и табаком; б) те, кто поливается одеколоном, не обязательно дорогим, и пахнет так, что и чертям в аду тошно; в) те, кто при обладании полным набором «естественных» запахов умудряется еще и умащаться одеколоном.

По сравнению с некоторыми моими