Огни Эйнара. (не)настоящая - Магда Макушева

Еще один... Еще, снова и снова...

И я во второй раз улетела к звездам от яростного торжества разрядки.

Внутри меня взорвался обжигающий поток, затапливая пульсирующее лоно. Его плоть содрогалась в финальных сокращениях, заставляя меня всем нутром чувствовать рельеф каждой вены, невероятную мощь и постепенно затихающий жар, превращая пылающий костер в тлеющие угли.

А потом резко наступила полная тишина.

Мы лежали на матах, не в силах пошевелиться. В алом закатном свете медленно кружили частицы пыли. Где-то за окнами речная вода с грохотом падала с каменного склона, а окружающий нас огромный мир продолжил делать вид, что не стал безмолвными свидетелем того, как только что я и аль-тур чуть не спалили эту арену дотла.

Тайрек сгреб меня ближе, уткнулся лицом в мою шею и замер. Его дыхание жгло, а сердце яростно колотилось о мои ребра.

И в этот момент мой любовник точно не выглядел победителем.

— Я проиграл, — прошептал он едва слышно.

Я подняла руку и коснулась его невыносимо горячей щеки.

— Ошибаешься, Миротворец, — также тихо ответила я. — Мы оба сдались в плен. Это было неизбежно.

И в тишине пустой арены эти слова прозвучали почти как приговор, смешанный для меня с осознанием того простого факта, что живущая в аль-туре огненная тьма меня не отталкивает и не пугает.

Скорее она откликается во мне, чувствуя родственную душу.

Глава 70: Настоящая

Планета Эйнар, Лиарен

Майя Бриг

— Я вернул тебя в целости и сохранности, как и желали твои мужья. Напрашиваться в гости не буду, — произнес Тайрек, становясь рядом со мной у края борта шаттла.

Только сейчас, в спокойном свете огней причала, я вдруг поняла, что он больше не выглядит измученным.

В его облике не наблюдалось ни болезненной бледности, ни внутреннего напряжения, которое еще совсем недавно проступало в каждом движении.

Огненные дорожки под кожей Миротворца не пульсировали, будто готовые прожечь его изнутри, а светились ровно и спокойно. Даже исходящее от него тепло ощущалось иначе, не обжигающей и ревущей стихией, а сильным, укрощенным, ласковым пламенем. Словно то, что бушевало в нем прежде, наконец насытилось и стихло, и наша недавняя близость не сломала его окончательно, а, наоборот, собрала заново.

— И что теперь? — спросила я, рассматривая сияющий огнями дом, который даже с воды казался уютным и гостеприимным.

— Теперь? Ты приняла меня. Я теперь твой супруг.

— Ты не спрашивал у меня согласия на брак. Это был просто...

— Это так не работает, Ши-ар. Ты выбрала меня, и этого достаточно. Но я дам тебе время все осознать и обещаю больше не давить. Ты все равно придешь к этому сама. Я не тороплюсь.

— Потому что получил то, чего добивался? Твой огонь, это ведь он со мной это сделал? Да, я согласилась, но...

— Он выбрал свою женщину. И я выбрал, — мягко произнес Тайрек. — Давай сегодня обойдемся без разговоров о будущем. Для начала нужно решить все, что не дает тебе почувствовать себя в полной безопасности.

— Ты ведь знаешь, кто я и как сюда попала? Откуда?

— Знаю достаточно, чтобы сказать одно: тебе не стоит переживать о том, что осталось там, на Нуме. Это больше не твоя забота. С этим разберутся без тебя. А вот решить вопрос с мужьями советую уже сейчас.

— Тайрек...

— У меня есть кое-что для тебя, — прервал меня аль-тур.

А потом достал из кармана небольшой бокс и открыл его, явив изящный цветок на тонкой цепочке.

— Я говорил тогда, на празднике, что ты как аль-турский вайс. Вот так он выглядит. А теперь он твой.

Цветок оказался тончайшей работы: вытянутые лепестки из темного металла, почти черного, с едва заметным фиолетовым отливом. В самом центре мерцал крошечный светлый кристалл, будто живая искра, пульсирующая мягким внутренним светом. Он выглядел одновременно хрупким и опасным.

Украшение легло мне на шею, точно между ключиц, а Миротворец застегнул цепочку сзади, поглаживая кончиками пальцев кожу у края волос.

— Тебе пора, — вкрадчиво произнес он, едва заметно подтолкнув меня вперед.

— Какой же ты... невозможный тип, — простонала я, а потом дотронулась до кулона и сжала его ладонью. — А за подарок спасибо. Он более... однозначен, чем пустой бокс для куроры.

Миротворец зычно рассмеялся, помогая мне выбраться из шаттла.

— Еще не надумала заполнить пустую выемку фруктом? Ты только скажи...

— Все, уезжай, — фыркнула я.

— Жестокая женщина, — сверкнул белозубой улыбкой аль-тур и активировал двигатели шаттла.

***

Стоя на причале, я долго смотрела, как отдаляется от берега аппарат Тайрека, а потом развернулась в сторону дома, но... так и не смогла туда пойти.

За его окнами меня ждали. Там спала Мисси. Там были Илар и Райан. Там была моя жизнь.

Моя семья.

Мой дом.

"Иногда достаточно просто видеть в другом разумном... дом, в который хочется возвращаться", — вспомнила я слова Илара, сказанные мне когда-то в гало-театре парома.

Как-то неожиданно и стремительно меня накрыло всем сразу. Словно все это время все копившиеся во мне чувства решили дать о себе знать, отдаваясь в груди болью и осознанием того, что все зашло слишком далеко.

Дом, трое небезразличных мне мужчин, дочь, которую я приняла в сердце уже давно. И ложь, ложь, ложь, которая до сих пор лежит тяжелым неподъемным грузом.

Поднимая глаза к усыпанному звездами небу, я взмолилась высшим силам дать мне какое-то решение. Подсказать, как быть теперь, когда я осознаю, что мой дом и вся моя жизнь здесь построены на вранье и фикции.

Не могу так больше. Не могу. Не вынесу больше смотреть в глаза тем, кто поселился слишком глубоко, став неотъемлемой частью моей жизни.

Сбросив обувь, я примерилась, сделала глубокий вдох и рухнула в холодную воду, погружаясь все глубже и чувствуя, как горят легкие и щиплет кожу и позволяя весу намокшей одежды тянуть меня вниз.

Озеро приняло меня неохотно, обдав ледяным безмолвием. Теперь звезды смотрели на меня через толщу прозрачной воды, но боль внутри, яркая, жгучая и концентрированная, как яд, все не успокаивалась и не остывала.

Когда-то такие погружения мне помогали. Когда-то, когда мои сослуживцы лишь тренировали навык задерживать дыхание, я использовала эти минуты под водой, чтобы успокоиться и подумать.

Рядом послышался плеск,