Архивариус его величества - Светлана Богдановна Шёпот

заставила себя никак не реагировать. Впрочем, сейчас от ее внешней собранности не было никакого проку. Судя по всему, король действительно каким-то непостижимым образом умудрился узнать о ее сестре.

Она поморщилась. Следовало решить этот вопрос давно.

– Как вы узнали? – холодно спросила она у короля.

– Она сама мне сказала, – ответил тот.

– Быть такого не может, – отмахнулась Анарбера, будучи уверенной, что сестра не стала бы никому рассказывать о том, что они с ней родственницы.

– Но я ведь знаю, – добавил король невозмутимо.

В его словах имелся смысл. В конце концов, тех, кто знал их когда-то давно не осталось, а любые архивные записи она стерла пару десятилетий назад. Несмотря на это, правда все равно всплыла. Теперь стоило понять, как много ее глупая сестра могла рассказать сидящему напротив варвару. От этого зависело очень многое.

Анарбера расправила плечи еще чуть сильнее, словно это движение могло придать ей на миг утраченную уверенность.

– У нее все хорошо? – спросила она, добавив в голос как можно больше безразличия. Ей следовало дать понять королю, что ее совершенно не пугало, что он знал о ее сестре.

– В последний раз, когда я ее видел, с ней все было в порядке, – заверил он ее.

Анарбера кивнула. Она даже не старалась сделать вид, что действительно переживала за здоровье сестры.

– То, что моя сестра – настоятельница, как-то влияет на ваш выбор места для моего отдыха от светской жизни?

Король хмыкнул, словно его позабавило, как она назвала свое будущее заключение.

Он мог думать, как ему было угодно. Она не собиралась его в чем-либо переубеждать. Главное сейчас – покинуть замок и столицу.

– Нет, – заверил он.

Анарбера мысленно выдохнула. Кажется, сестра не рассказала ничего существенного. Это было хорошо. Значит, можно было не опасаться. В конце концов, сам факт, что Иделия оказалась ее сестрой, преступным не был.

– Рада была это услышать, – сухо произнесла она, возвращая себе душевное равновесие. – А теперь, если вы позволите…

Ее намек был весьма грубым, но Анарбера не считала короля достойным того, чтобы соблюдать с ним этикет безукоризненно. Тот все равно едва ли что-то поймет.

– Разве вам не интересно, что еще она мне рассказала? – внезапно спросил он, даже не думая уходить.

Анарбера вновь напряглась. Ей казалось, что их разговор о ее сестре был завершен, но, кажется, она рано обрадовалась.

– Вряд ли она могла сказать что-то интересное, – как можно беспечнее отмахнулась она. – Иделия всегда была несколько безумной.

– Это так? – Король изобразил на лице удивление.

– Вы ведь не думаете, что в монастыре она оказалась просто так? – спросила Анарбера, разочарованно вздохнув. – Ее поступки и слова всегда были… полными лжи.

– Вот как? Значит, она солгала, когда сказала, что именно вы велели ей заморить мою мать голодом? – задал он вопрос настолько прямо, что Анарбера поначалу даже подумала, что ей показалось. Все-таки до этого момента они словно ходили по тонкому льду, пытаясь смягчать свои слова.

– Прошу прощения? – чопорно спросила она, заставляя себя никак не реагировать на вопрос короля.

Вот только внутри она негодовала. Эта мерзавка посмела проболтаться!

– Моя мать, – в голосе Вальгорна ощущался лед. – Она умерла в стенах Обители по вашему приказу.

– Чушь! – крикнула Анарбера. – Я не делала ничего подобного!

Она некоторое время молчала, тяжело дыша от волнения, но совсем скоро вновь взяла себя в руки.

– Послушайте, ваше величество, я не знаю, зачем моя безумная сестра наговорила такой нелепицы, но я не приказывала ей ничего столь… ужасного, – со всей серьезностью заверила Анарбера, пытаясь выглядеть как можно более оскорбленной подобными обвинениями. – У меня не было ни одной причины, чтобы желать ей смерти, – добавила она, но, заметив скепсис на лице короля, решила выложить главный козырь, который должен был доказать ее невиновность: – В конце концов, Алфея была моей племянницей! Как я могла с ней так поступить?!

– Вы мне скажите.

Анарбера собиралась вновь начать заверять его, что не могла поступить так ужасно по отношению к своей родственнице, пусть и по мужу, но в этот момент она заметила, каким спокойным выглядел король.

Он смотрел на нее равнодушно.

И тогда она поняла, что переубеждать его было бесполезно. Он явно знал слишком много. А может быть, даже имел какие-то неоспоримые доказательства.

Анарбера онемела.

Она помнила, как велела сестре сжигать все ее письма!

«В последний раз, когда я ее видел, с ней все было в порядке», – прозвучал в ее голове его недавний ответ.

Ей стало понятно, что сестра оказалась не такой глупой, как она о ней думала, раз та догадалась выменять свою жизнь на эти проклятые письма, которые именно для этих целей и сохранила.

Перед глазами все потемнело. Ей хотелось немедленно увидеть мерзавку, чтобы придушить собственными руками.

Страх впервые в жизни подступил к самому горлу.

Она не могла умереть!

Да, Зерион подвел, но у нее имелись запасные планы. Еще ничего не было закончено!

Она решила стоять на своем до конца.

Вздохнув глубже, Анарбера твердо взглянула на короля.

– Я невиновна, ваше величество. Не знаю, зачем, но меня оболгали.

Глава 115

Король кивнул. Он выглядел задумчивым.

– Если это так, то, значит, ваша сестра не только убила мою мать, но и решила переложить вину на вас, – произнес он серьезным голосом.

Анарбера, услышав эти слова, замерла и с некоторым удивлением посмотрела на короля. На лице варвара не было ни намека на насмешку.

– Полагаю, вы правы, – осторожно согласилась она, готовая к любому повороту.

– Если дело обстоит именно так, то я передам ее церковному суду. Уверен, они вынесут справедливый приговор.

Анарбера мысленно пожелала сестре гореть адским пламенем.

– Мудрое решение, ваше величество, – польстила она королю, желая, чтобы тот убрался из ее покоев как можно скорее. – Разговор с вами весьма приятен, но мне совсем не хочется отвлекать вас от дел. Полагаю, у вас их должно быть сейчас немало, учитывая, что вскоре вы должны обручиться с ее высочеством, принцессой Айронторна. Надо сказать, Эроина – чудесная девушка. В свое время я очень хорошо знала и ее мать, и ее бабушку. Обе достойные женщины. Неудивительно, что