Тёмная суть - Анастасия Командор

твой комфорт и благополучие, и я не собираюсь нянчиться с тобой, как с дорогой гостьей. Меня волнует только безопасность моих людей. Если начнешь надоедать мне или кому-то другому, я сделаю тебе больно. Запомни это хорошенько.

– Не представляешь, сколько раз я это слышала, – отмахнулась Жатва. – Вы, люди, будто и не умеете добиваться своего другими способами, кроме запугивания и избиений.

Веллан проигнорировал ее слова.

– Сиди тихо, пока не приду за тобой. Запрещаю тебе как-либо обозначать свое присутствие. Это значит – не стучи в дверь, не кричи, не пой, не ломай мебель…

– Да поняла я! Вот же зануда. А когда я смогу выйти во двор?

– Когда мне это понадобится.

– Но я ведь так давно не видела солнца!

– Из окна посмотришь. А теперь заткнись, сиди здесь и жди указаний.

***

Как только дверь за Велланом и карой закрылась, товарищи многозначительно переглянулись.

– Береги жопу, красавчик, – флегматично предостерег Йенс, нарушив затянувшееся молчание.

Остальные нервно рассмеялись. Пока никто из них не мог понять, как реагировать на кару и ее вызывающее поведение.

– А она вроде… забавная, – пожал плечами Никс. Он привстал со стула, чтобы заглянуть в глиняный кувшин, и, обнаружив там остатки вина, сделал несколько глотков.

– Забавно будет, когда она вырвет твое теплое сердечко и сожрет его, – съязвил Мадмар. Он с самого начала был ярым противником безрассудного плана командира, который мог обернуться гибелью людей от рук взбесившейся кары. – Даже не знаю, что может быть безумнее, чем привести еще одну тварь в мир, где и без того полно всякой жути.

– Да не ссы, – отмахнулся Никс. – Раз Вел говорит, что сможет ее контролировать, значит, уверен в этом. Он несколько дней готовился к тому, чтобы заключить контракт. К тому же он прав: другого способа одолеть Сумрака нет. Что мы сможем сделать, когда он придет по наши души? Ровно то же, что и жители Тайфри: развлечь его предсмертными криками.

Мадмар сложил руки на груди и смерил его хмурым взглядом.

– Есть и другие кары, более послушные.

– Вел берет только самое лучшее, – сказал Йенс. – Если в какой-нибудь паршивой древней книжонке написано, что Жатва лучшая из всех известных кар, он берет ее.

Мадмар скривился.

– Даже если старые пердуны были правы насчет ее силы, то за столько лет заключения в гробнице все могло измениться. В отличие от Жатвы, у других кар были шансы и душами отожраться как следует, и способности развить.

– Если они вообще способны на развитие, – сухо заметил Йенс.

– А почему нет? Даже гайсты со временем становятся умнее, хотя они наполовину звери.

– Может, гайсты и похожи внешне на зверей, а кары на людей, но у всех них одна темная суть. И эта суть всего лишь использует возможности живого тела и разума. Собственно, алхимик Хатриф это и доказал своим безумным экспериментом, вышедшим из-под контроля. Выживание всего человечества теперь поставлено под угрозу. И если кар годы спустя удалось связать контрактами, то десятки гайстов, вырвавшихся на свободу, расползлись по континенту и начали размножаться.

– Как думаешь, кары что-нибудь помнят о своей прошлой, человеческой жизни? – спросил Никс.

Йенс откашлялся и, подавшись вперед, заговорил низким, гудящим голосом:

– Я читал трактаты алхимика. Хатриф был первым, кому удалось провести успешное подселение темной сути в живое тело. Сначала это были крысы, потом кошки, собаки… Он хотел создать неуязвимое оружие, послушное и мощное. Оружие, способное подавить любое восстание, смести чужую армию почти без потерь. Но только использование человека в качестве вместилища для темной сути дало ожидаемый результат. Кара понимала его речь и могла, в отличие от зверей, исполнить приказ. Жатва и есть та самая первая кара. Если верить записям Хатрифа, темная суть поглощает душу человека вместе с его воспоминаниями и преобразует тело. Так что, даже если Жатва и помнит, кем было ее вместилище раньше, не стоит считать ее той же женщиной. Она умело притворяется ради собственной выгоды. Но темная суть всегда была и будет враждебна человеку.

Мадмар и Никс переглянулись.

– Так… если они внутри вроде как одинаковые, – проговорил Никс, – станет ли Жатва сражаться с Сумраком?

– Связанная контрактом, она сделает что угодно, – кивнул Йенс, но в голосе его все-таки промелькнула предательская неуверенность.

– А как именно работает этот контракт, начитанный ты наш?

– Спроси что попроще. Священники умеют хранить тайны. Знаю только, что вначале изобрели святое оружие, убивающее гайстов. При этом карам оно особого вреда не причиняло. Потому стали искать способ хотя бы запереть их где-то, раз не выходит убить. Но вмешались политики. Кары – слишком ценный инструмент, чтобы отказываться от такой силы. Так появились гробницы: некий ритуал открывает проход за границу нашего мира, в искусственно созданную пустоту. Души священников укрепляют это место, не позволяя каре выбраться. Однако открыть гробницу можно – специальным ритуальным ключом. Когда кара пьет кровь нового хозяина, ритуал связывает ее с ним, вынуждая исполнять произнесенные вслух приказы. Пока жив хозяин, кара остается на свободе. А с его смертью гробница вновь поглощает ее.

– Значит, в интересах Жатвы сохранять Велу жизнь, – заключил Никс. – Хоть что-то хорошее.

***

Жатва постояла еще немного посреди комнаты, привыкая к обстановке. Серые каменные стены давили однообразием. На полу валялся соломенный тюфяк, едкая вонь от которого заполняла все помещение. В одной из стен были выбиты три узкие длинные бойницы. Холодный ветер со свистом проникал сквозь них и хоть немного разбавлял зловоние. У другой стены в небольшом углублении красовалась заляпанная засохшим дерьмом щель в полу, не прикрытая ни дверью, ни хотя бы занавеской. Единственным предметом мебели оказался сиротливо стоящий в темном углу стул, на котором лежала стопка одежды.

Сквозь бойницы в башню пробивались и последние лучи уходящего солнца, тусклые и теплые, словно расплавленная медь. Жатва сунула руку в узкую смотровую щель, содрала кожу о шершавый камень, но ей так и не удалось дотянуться до свободы хотя бы кончиками пальцев.

Она не собиралась покидать башню. Хотела только ощутить солнечный луч. Но новый хозяин лишил ее даже такой малости.

Кара со вздохом разочарования выдернула руку из бойницы – царапины моментально затянулись – и прижалась щекой к холодному камню.

Одна темница сменилась другой. Можно было бы разозлиться, но Жатва не ожидала иного. Каждый новый хозяин поступал с ней так же, как и предыдущий. И этот не станет исключением. Люди приходят и уходят, а отношение к карам остается прежним.

Через бойницу Жатве был виден кусочек потемневшего беззвездного неба, черные квадраты полей, обрамленные жухлой травой, и бескрайний лес за ними. Деревья, уже почти без листвы, бурыми пятнами разбавляли тусклую зелень хвои.

Жатва замерла, вдыхая запахи осеннего вечера, пока тихие шаги на лестнице не заставили ее обернуться.

Ключ щелкнул в замке. Женщина в чепце, неброском платье и фартуке оставила у порога таз с водой и чистый лоскут ткани, а затем быстро захлопнула дверь. Боялась.

С мрачным удовольствием Жатва представила, сколько шума наделало ее появление. Ее всегда боялись. Все. Она могла бы поспорить, что и новый хозяин боится, хоть и очень хорошо это скрывает.

Жатва скинула одежду. Подсохшая на коже кровь посыпалась на пол мелкими хлопьями. Кару не слишком заботил