Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— Но как же…

— Ты умная девочка. Я уверен, что ты уже догадалась обо всём, просто не можешь допустить эту мысль. Слишком уж она невероятна.

Я посмотрела на него. С болью, с отчаянием, со страхом. Провела рукой по колючей щетине. И озвучила самое страшное, то, о чём старалась не думать:

— Я — это она, да? Я не знаю, как, но…

— Да. Ты и Илиана — одна женщина.

Как же громко трещит фитиль свечи! Я бессильно ткнулась носом в щёку Румпеля. Заморгала, пытаясь сдержать слёзы. Какой ужас! Я — Илиана!

— Умница моя, — прошептал мужчина нежно. — Догадливая умничка. А я вот далеко не сразу понял. Хотя мог бы.

— Но как это возможно?

Скажи, что пошутил.

— Существует множество миров. Все они — отблески одного зеркала — Первомира. Времени в Первомире нет. Есть лишь миг, бесконечно малая точка. Настоящее. Мы все пришли из Первомира. Ты — Кэт, я — Этьен, Кара — Кармен, Элли — Эллен и так далее. Нас много. Мы так отчаянно верили в рай, в чудо, что невольно создали этот мир, и, когда в Первомире наша жизнь рухнула, шагнули сюда.

— Мы… умерли?

— Нет. Мы перешли из одного мира в другой. Живыми. И это очень важно. Мёртвый человек не смог бы попасть сюда. В отблесках Первомира время можно запускать вперёд и поворачивать вспять. Я не раз так делал. Ради тебя, Кэт. Ты была разной в разных жизнях, а их у тебя были сотни. Но всегда или злой, как Илиана, или отвергала меня. Я снова и снова перезапускал твою жизнь, каждый раз сочиняя для тебя, для нас, новую сказку. Забирал тебя отсюда в какой-либо иной отблеск Первомира, пускал там время вспять, а, когда ты превращалась в малышку, забывая предыдущую жизнь, вновь приносил сюда. И жизнь начиналась заново, с новой Кэт под новым именем и с новой судьбой. Мне нужно было лишь найти тебя среди других. И я находил тебя бессчётное множество раз. Поверь, я просто не мог бы перепутать тебя с кем-нибудь другим, даже похожим внешне, как две капли воды.

Я прижалась к нему теснее. Было в его словах что-то жуткое.

— После той встречи в библиотеке, я должен был сразу понять, что ты — это ты. Но, видишь ли, я не усыплял тебя, не нарекал принцессой Шиповничек. Однако никто иной не смог бы это сделать, кроме меня. Никто, Кэт. Хранитель этого мира — я. И только потом я понял: всё так, просто это сделал я, но в будущем. А, значит, ты попала в прошлое и встретилась с прошлой собой. Такого не должно было быть.

— А разбудить меня должен был…

— Я, конечно. Кто ж ещё?

— Но это сделал Дезирэ… Жак.

Я задумалась. Румпель не мешал мне. Он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, терпеливо ожидая, пока я осознаю то, что прозвучало.

— Арман сказал, что прошло семьдесят два года, — прошептала я: от мыслей голова раскалывалась, — значит… Ты ждёшь меня через двадцать восемь лет? А Дезирэ разбудил меня раньше времени? Но для чего?

Румпель открыл глаза, прикоснулся лбом к моему лбу и веско, чётко произнёс:

— Что бы ты убила Илиану. Или Илиана — тебя. Результат был бы почти одинаков. Если бы ты убила её, то твоё прошлое исчезло бы, и ты — с ним. Если бы Илиана убила бы тебя, то уничтожила бы своё будущее. Гениальный в своей ужасности план. Поверь, Жаку было всё равно, кто из вас победит. Но, зная тебя, он понимал, что ваше противостояние с Илианой неизбежно…

Я всхлипнула.

— Но зачем ему… — и замолчала.

Это было очевидно: Жаку нужна была не я. Он мстил брату. Мстил за то, что однажды, в самую страшную минуту, Этьен спас не его.

— Я попала в собственное прошлое?

— Да.

— Неужели я была так ужасна?

— Да. Но в этом я виноват. Ты была права: я слишком потакал тебе. Не заметил, когда насмерть перепуганная девочка превратилась в злобную ведьму.

Я вгляделась в его печаль, прижалась щекой к его колючей щеке. Румпель казался бесконечно уставшим, словно долго-долго нёс груз вселенной на своих плечах. Впрочем, это так и было.

— Почему же ты… почему…

— Потому что я тебя люблю. Больше жизни, Кэт. И всегда любил, даже когда был маленьким деревенским легковерным идиотом. Это моя вина, что вы стали… такими. По моей вине вы попали в рабство, отчаялись и ожесточились.

— Ты был маленьким…

— Это меня не оправдывает.

— А Кара, Эллен… они знают?

— Нет. Три королевства — это наша сказка, наш мир, рай, который мы себе придумали. Но кроме меня прошлых жизней не помнит никто из вас.

— Ты лишил нас памяти?

Он помолчал прежде, чем ответить. А я всё пыталась осознать ужасное: я — это Илиана. Я — монстр и чудовище… О, Пречистая… Как же так⁈

— Да. Вы ужасно страдали от прошлого: в нём было слишком много жестокости, предательства, грязи и насилия. Я думал, что красота и чистота этого места исцелят ваши души, но вы были больны прошлым и заражали им настоящее. И вы снова и снова превращали этот рай в ад. А теперь ещё и Жак. И он — помнит. И он — тварь из бездны. Когда я освободился, то шагнул в башню Смерти и посмотрел в прошлое через зеркала. И, конечно, узнал его, хоть он и изменился.

— И давно мы тут…

— Почти восемьсот лет.

Я обняла Этьена, зарылась в его жёсткие тёмные волосы. Пусть так, пусть всё так, но…

— Но я хочу быть с тобой!

— И я. Так и будет. Но ты должна быть с тем мной, кто ждёт тебя там, в будущем. Прошлое не должно красть у будущего.

— А ты останешься с этой ужасной… мной?

— Да, — он погладил мои волосы. — Спасибо тебе. Я ведь уже почти отчаялся, Кэт, что ты снова станешь собой, той, которой была до того, как мы выступили из Клуа.

— А как же Бертик?

— Я буду рядом с ним.

Мы замолчали. Я вдыхала его запах: тёплый, солнечный запах цветущих лугов. Чуть горьковатый — чертополоха.

— И как мне тебя найти? — прошептала тихо-тихо. — Снова ложиться спать?

— Нет. Войди в Зазеркалье.

Я содрогнулась всем телом, отстранилась и испуганно посмотрела на него:

— Как Илиана?

Румпель кивнул.

— Зазеркалье — место вечности. Там не болеют, не голодают, не умирают. Страшное место.

— Почему страшное? — дрожащим шёпотом спросила я.

— Там человек встречает себя. И не