"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

Мои слова вызвали лёгкий шёпот среди монголов. Некоторые переглянулись, другие нахмурились. Тема, похоже, не самая обычная для обсуждения с чужаками.

— Призрак — это неупокоенная душа, — медленно ответил старик. Сухе говорил размеренно, будто объясняя очевидные вещи ребёнку. — Дух — вызванный воин из другого мира. Только шаманы могут управлять духами и призраками.

Каждое слово я мысленно фиксировал, складывая в общую картину. Призраки — это души, возможно, тех, кто умер насильственной смертью или не получил должного погребения. Духи — что-то иное, вызванное намеренно. И только специально обученные люди могут контролировать и тех, и других.

— А вы? — поднял бровь, испытующе глядя на старика.

— Нет, — помотал головой Сухе. Его длинные седые волосы качнулись из стороны в сторону. — Я эмч, духовный лекарь. Могу лишь защищаться, а не нападать.

Интересное разграничение. Эмч — не шаман, а нечто иное. Защитник, а не нападающий. Это объясняло ритуал, который я видел. Он не призывал духов, а отгонял их, создавал барьер, защитное поле вокруг поселения.

Ну, раз у нас пошла такая душевная беседа, позволю себе ещё несколько вопросов. Чем больше информации соберу сейчас, тем легче будет действовать дальше.

— Рух? Это… — спросил я, наблюдая за реакцией присутствующих.

На слове «рух» тут же все насторожились, словно я произнёс запретное заклинание. Лица напряглись, руки некоторых монголов инстинктивно дёрнулись к оружию.

— Откуда ты знаешь это слово, русский? — напрягся старик, подавшись вперёд. Его глаза сузились, превратившись в две щёлочки. Трость, лежавшая рядом, едва заметно дрогнула, словно готовая в любой момент оказаться в руке хозяина.

— Слышал, — соврал я, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Когда воевал в Османской империи.

Сухе перевёл мои слова мужикам, и те зашептались между собой. Я уловил несколько тревожных взглядов в свою сторону. Но в конечном итоге старик… ни хрена не ответил. Вот же хитрый лис! Отметил информацию, но не поделился своей. Классический приём в переговорах, который я сам часто использовал.

Мне передали какую-то флягу, и Бат жестами показал, что я должен выпить. Посудина явно имела свою историю — кожаная, потёртая до блеска от тысяч прикосновений, с выцветшим орнаментом по краям и серебряным ободком у горлышка. От фляги исходил сложный аромат — кисловатый, с нотами дыма и чего-то травянистого. Запах был странным, непривычным, не вызывал особого энтузиазма, но и отвращения тоже. Скорее, любопытство. Что же пьют эти суровые кочевники?

Все взгляды были устремлены на меня. Момент испытания: как чужак отреагирует на их традиционный напиток? Отказ был бы оскорблением, а я, как и полагается дипломату, не мог себе этого позволить. Принял дар с лёгким кивком и поднёс флягу к губам.

Первое ощущение — странная прохлада, несмотря на то, что напиток не был холодным. Затем — вязкость. Жидкость обволакивала язык, не спешила стекать в горло, словно изучала меня изнутри. Консистенция напоминала жидкую сметану, но с мелкими крупинками, похожими на творог.

Кислый, терпкий вкус ударил в нёбо неожиданно резко, вызывая непроизвольное желание поморщиться. Я сдержался. Присутствовали и другие оттенки — молочная сладость, лёгкая горчинка, отголоски каких-то пряных трав. Сложный букет, не укладывающийся в привычные категории.

Сделал ещё глоток, позволяя жидкости медленно стечь по горлу. Она оставила после себя странное ощущение — одновременно освежающее и согревающее, как будто тепло и холод каким-то образом сосуществовали вместе, не нейтрализуя друг друга.

В напитке определённо был алкоголь, но не такой резкий, как в водке, а, скорее, мягкий, приглушённый молочной основой. Интересное сочетание — одновременно еда и выпивка.

— Как тебе? — спросил эмч, внимательно наблюдая за моей реакцией. В его глазах читалось любопытство. Видимо, реакция чужеземца на традиционный напиток была своего рода проверкой.

— Пойдёт, — кивнул и передал флягу дальше. Не стал делать вид, что в восторге, но и не выказал отвращения. Нейтральность — лучшая политика в таких ситуациях.

Местный алкоголь, судя по всему, слабенький и сильно на любителя. Не скажу, что противно, скорее, ново. Для тех, кто вырос на этом вкусе, наверняка напиток богов, но мне потребуется время, чтобы по-настоящему его оценить.

— Рух… — тихо произнёс Сухе, и все тут же замолчали.

Блин, удобно-то как. Может, и у себя на земле такую традицию ввести? Я говорю, а все затыкаются? Хотя это усложнит переговоры и наши собрания, придётся каждый раз восстанавливать диалог с нуля. Да и не у всех такой авторитет, как у старика-монгола.

— Это дух! — закончил мысль мужик, выпуская кольца дыма изо рта.

Гений… Чёртов гений! А я-то и не знал. Такая глубокая мысль, что чуть не прослезился от озарения. Сдержал саркастическую усмешку.

— Дух духов. Существо, которое вызвали из другого мира. Сильный воин, великий воин. И когда шаман не смог его подчинить, он захватил тело. Возвращает себе память, его сила многократно возросла, — наконец-то дал хоть какие-то объяснения Сухе. Голос стал глубже, в нём слышалось нечто похожее на благоговение. — Мы уважаем рухов, они сильны и бессмертны.

Вот тут я бы с тобой поспорил, старик. У меня в пространственном кольце две статуи лежат, обоих рухов я убил. Ну, или развоплотил. Так что не такие уж они и бессмертные.

— Стать вместилищем духа духов — большая честь. Твоё тело не постареет, не коснутся болезни. Это благословение, — снова заговорил старик, взмахивая рукой в воздухе, словно рисуя невидимые символы.

Хм… Спорно. Твою душу выбрасывают и занимают шкурку. По факту тебя убивают, и дальше что будет — плевать. Никакого благословения я в этом не вижу. Меня так пару раз хотели вытеснить, но я был сильно против. Предпочитаю оставаться хозяином своего тела.

— Духи сильных воинов, — повторил, пытаясь получить больше информации. — Это только мужчины?

— Нет! — помотал головой Сухе, его борода качнулась из стороны в сторону. — В мире было много и женщин с силой, о которой можно только мечтать.

Интересно. Значит, гендерных ограничений нет — дух может быть обоих полов. А повадки остаются или как-то стираются?

— Монстры? — задал я следующий вопрос — коротко, прямо и без обиняков.

Все уставились на меня, как будто произнёс нечто кощунственное. Лица монголов вытянулись, глаза расширились. Некоторые инстинктивно сделали какие-то защитные жесты. Похоже, у них есть свои суеверия относительно того, что можно и нельзя говорить