Пространство - Джеймс С. А. Кори

Наоми потянулась. Она любила свободу невесомости, хоть эта свобода и означала дополнительные тренировки на тренажерах. А может быть, как раз из-за них. Лишние часы с эспандерами – лишние часы физической активности. Тогда можно прочувствовать свое тело. И еще – ощутить, что она на своем месте. По записи Наоми видела, что у Сабы сейчас постоянное поле тяготения. Как и последние четыре передачи – значит, он на вращающейся станции или на небесном теле с массой, достаточной, чтобы притянуть его к полу. Постоянное ускорение таким долгим не бывает.

Ее, строго говоря, не удивило, что на Земле происходит что-то настолько важное, чтобы потребовалось присутствие политического представителя – комиссара. Система Сол оставалась старинным домом человечества и самым населенным центром в сети врат. А Земля – самой населенной из планет. Как ни быстро разрастались поселения, к примеру, на Обероне и в комплексе Бара Гаон, чтобы существенно сократить миллиардную популяцию Земли, не хватит ни кораблей, ни линий доставки. Но вот что именно задумал Дуарте для системы Сол, осталось загадкой. Они бы ее разгадали, если бы не маленькое невезение.

Протирая глаза, Наоми поразмыслила и включила запись. Ответ, прежде чем передать его торпеде, еще придется отредактировать, но ей лучше думалось, когда она проговаривала мысли вслух. К тому же это помогало притвориться, что она не так уж одинока и от всех отрезана, как на самом деле.

– Утрата агентов на борту – серьезная проблема, – заговорила она. – Без них мы бы вообще не узнали об этом комиссаре. А они остались бы в живых, если бы не сообщили нам. Плохой аргумент за сотрудничество с нами. Необходимо позаботиться об их семьях, и чтобы это сделали мы. Не люди Дуарте. Иначе таких наводок в будущем станет меньше.

«Суть всегда в отношениях», – сказал Джим у нее в голове.

– Суть всегда в отношениях, – повторила она. – И мы должны соблюдать свою часть договоренности. Позаботиться о своих. С другой стороны, чтобы выяснить, чем там занимается Дуарте, нам потребуется кто-то свой на той перевалочной базе. Или найти среди персонала кого-то достаточно сочувствующего, чтобы скармливать нам информацию, или внедрить кого-то в администрацию. Отправлять «Предштормовой» на захват еще одного грузовика было бы слишком рискованно.

Однако она считала возможным отправить кого-то с «Предштормового» агентом на ПБЛ‑5. Подумалось, не согласится ли Бобби. У нее нашлись бы причины. Как-никак, задание опасное. И все же Наоми не могла себе представить, чтобы она даже ради самого важного дела отказалась от командования «Предштормовым».

Впрочем, она забегает вперед.

– Прежде чем предпринимать прямые действия, мы должны составить полную опись захваченного груза. Если обнаружатся припасы или аппаратура, не укладывающиеся в обычный порядок, это может…

Система выбросила предупреждение, и сердце у Наоми подскочило, презирая доводы рассудка.

Новое сообщение от Джима.

Дуарте завел такой порядок почти с самой доставки Джима на Лаконию. Не совсем публичное коммюнике, хотя было в этом что-то и от него. Сообщения в старой, расколотой системе шифрования рассылались и принимались пассивными датчиками. Так или иначе, кто-то заинтересуется их содержанием. Система защиты служила здесь всего лишь подписью. Адресом. Лакония распространяла сообщение по всем системам сети врат, но просмотреть его могла только Наоми. Или она и «Роси». Или тот, кто не пожалел времени, чтобы расколоть старые кодировки «Роси». Так что это была частная переписка между нею, Джимом и любым высокопоставленным правительственным цензором Лаконии. Наоми смутно припоминала, что на старой Земле знать в первую брачную ночь высокопоставленных молодоженов приставляла свидетеля, чтобы понаблюдать за соитием. Ровно столько пристойности было и здесь.

И все же ничто ни под каким солнцем не могло помешать ей смотреть эти сообщения. Они начинались с голубых крыльев – герба Лаконской империи, текстовой заставки, а потом появлялся он.

Джим смотрел в камеру со слабой полуулыбкой, в которой мало кто признал бы своеобразное проявление гнева. На нем была рубашка без ворота, линия волос начинала отступать к затылку. Меры против старения четырехкратно продлили человеческий век в сравнении с доисторическими тремя-четырьмя десятилетиями, но труды и слезы тоже берут свое. Джиму досталось от жизни больше справедливой доли страданий. Но вот фальшивая усмешка таяла, и он улыбался по-настоящему, и десятилетия отступали. Она начинала его слышать раньше, чем он заговаривал. Смешавшиеся в глазах печаль и улыбка, как у гостя, который так проштрафился, что неловкость искупила сама себя, снова превратившись в шутку.

Она остановила воспроизведение, едва он открыл рот, чтобы немножко побыть с ним. Пусть даже с его изображением. Потом взяла себя в руки и запустила запись.

– Привет тебе там, Костяшка. Прости, что так долго, но я тут замотался. Думаю, ты уже знаешь об Авасарале. Похороны привлекли во дворец множество гостей.

Называя ее Костяшкой, как никогда не звал, пока они были вместе, он давал понять, что знает: за ней еще идет охота. И в упоминании «гостей» она расслышала сарказм, которого не уловил бы цензор. Не так легко отследить связь между людьми, которые были близки так долго, как они с Джимом. Их личный язык недоступен чиновникам, а чего не увидишь, того не вымараешь. Теперь то же можно было сказать о всей ее жизни.

– Рассказывать по-прежнему почти не о чем. Сама понимаешь. А, я тут познакомился с людьми, которые проверяют это перед отправкой. Так что привет, Марк. Привет, Кано. Надеюсь, и у вас все хорошо. Но, да, здесь все отлично. К вечеру прошел дождь, по лаконскому счету сейчас разгар лета. Мне позволяют выходить в сеть, и я читаю, что раньше пропустил. Марк с Кано говорят, что мне нельзя называть, что именно читаю, но все равно приятно получить доступ. Я смотрю новости и то, что Дуарте… мне велят называть его верховным консулом Дуарте, но это слишком претенциозно звучит. Словом, то, как он разбирается с вратами и судьбой строителей протомолекулы, действительно впечатляет. Мы с ним часто не сходимся, но тут он многого добился. Ты сама знаешь, о чем это. Надеюсь… Ну и, надеюсь, у тебя все хорошо. Передай мой горячий привет ребятам, а я отправлю следующее сообщение, как только у Марка с Кано найдется щелка в расписании. Они ничего себе. Тебе бы понравились. Я тебя люблю.

Экран залило синевой, и Наоми выдохнула. Ей всегда было больно его видеть. А под «ребятами» он подразумевал Алекса, Бобби и Амоса. Он не мог знать, что Амоса они потеряли, что он, возможно, погиб на той же планете, где держат пленником Джима. И что Бобби