Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

там в другой жизни, нам уже не исправить. Но мы можем не допустить этого здесь, в нашей новой жизни. Понял меня? А Галка мне вообще очень понравилась. Славная она девчонка! Я уже говорила, что у тебя хороший вкус.

Я улыбнулся, но тут вдруг на меня налетел порыв какого то ледяного, пронизывающего холодом буквально до костей, ветра. Холод был таким сильным, что я не выдержал и сильно передернул плечами. Заметив это Алена встревоженно спросила меня:

— Что это с тобой? Ты так дернулся будто тебя ударило током.

— А ты, что не почувствовала разве? Ветер какой холодный налетел.

Алена с недоумением посмотрела на меня.

— Какой ветер? Ты, что? Никакого ветра и в помине нет. Теплынь стоит, мне вон в куртке жарко, я вся вспотела. У тебя, что галлюцинации начались? Да, не переживай ты так, все с твоей Галиной будет нормально.

Наверное действительно показалось,- сказал я, хотя был полностью уверен, что порыв ледяного, пронизывающего каким то адским холодом ветра я ощутил совершенно реально, и он не был ни галлюцинацией, ни каким либо еще плодом моего воображения. Не понятно правда было, как его не ощутила Алена

— Ладно погуляли и хватит. Пошли домой. Нам еще обратно собираться, — сказал я и развернувшись пошел по направлению к своему дому.

Глава 6

Я вдруг осознал себя, находящимся в каком то странном месте. Я летел вниз по какому то необычному туннелю, от стен которого на меня веяло просто на просто каким то запредельным, жутким холодом, пронизывающим меня до самых костей. Такого страшного холода мне не приходилось ни разу испытывать в своей жизни.

Приглядевшись к стенкам этого туннеля, я вдруг понял, что они покрыты, каким то вековечным льдом, огромной толщины. Мне вдруг пришла в голову мысль, что этот лёд очень, просто таки невероятно древний. Он старше земли, да, что там земли, он намного ( просто на неописуемое количество лет) старше самой Вселенной.

— Как же такое может быть,- подумал я, — разве может, хоть, что то быть старше самой Вселенной? Такое просто не возможно! Ничто и ничего не может быть старше Вселенной!

Вдруг я понял, что я во все не подумал, а произнёс эти слова. И они многократно усиленные не один раз прозвучали в этом туннеле.

— Может, может, может, возможно, возможно, возможно, — они метались от стенке, к стенке и постепенно затихая, наконец перестали звучать, причём как показалось мне последний их отзвук прозвучал где то внизу. В это время ( хотя мне казалось, что в этом странном и одновременно страшном туннеле, времени нет вообще), пока они словно метались от стенке к стенке, сами эти стенки туннеля, как то странно вибрировали. Мне вдруг показалось на секунду, что они живые.

Пронизываемый ледяным дыханием исходящим от этих стен я продолжал падать в низ. Если бы не эхо от произнесённых мною слов, то можно было сказать, что вокруг царило полное и абсолютное безмолвие, ничем и никем не нарушаемое.

Постепенно, по мере моего падения вниз, меня стали, как то незаметно окружать нити серого тумана. Эти нити в начале были совсем тонкие, но мало по малому, они становились всё толще и толще и напоминали собой уже не нити, а толстые щупальца какого то не виданного мною морского животного.

Эти щупальца постепенно кольцами обвивали меня, как то не заметно увеличиваясь в своих размерах. В конце концов они заполнили собой всё окружающее меня пространство ( хотя то, что окружало меня было трудно назвать пространством в общепринятом значении этого слова, но как именовать это я решительно не знал, и поэтому подобрал привычный мне термин), и перед моими глазами оказалась одна лишь серая мгла, которая с каждой минутой становилась всё плотнее и плотнее, так, что в итоге я оказался охвачен со всех сторон какой то довольно плотной ( напоминающей по своей консистенции кисель) субстанцией.

В один прекрасный миг я ощутил себя словно муха попавшая на клейкую ленту. Я попытался взмахнуть своими конечностями и понял, что они с громадным трудом двигаются в этой плотной желеобразной массе, которая к тому же похоже быстро становилась всё плотнее и плотнее. Я вновь и вновь пытался предпринять отчаянные рывки руками и ногами, но совершать их было неимоверно трудно и в конце концов, эта самая серая субстанция, окружавшая меня затвердела настолько, что обхватила их словно тисками, и я уже не мог даже в самой малейшей степени пошевелить своими конечностями.

Из глубины моего сознания, постепенно поднималась волна совершенно дикого, никогда не переживаемого мною ужаса. Я попытался открыть рот, что бы крикнуть, позвать хоть кого — ни будь на помощь, но плотная желеобразная масса мигом заполнила его и мой крик умер не родившись. Попавшая в мой рот масса рванулась в глубь моего тела и мигом пропитала его, до самой последней клеточки. А пропитав, немедленно стала затвердевать. Я понял вдруг, что не могу дышать, и к мукам переживаемым от страшного, пронизывающего холода, прибавились нарастающие муки удушья.

Я снова и снова пытался вырваться из плена охвативших меня оков, но все мои усилия были бесполезны. У меня не получалось совершить ни одно, даже самое крошечное движение, схватившее меня вещество по твёрдости уже наверное превосходило бетон. Я оказался в очень надёжном плену и шевелить мог только глазами, которые ( это я чувствовал наверняка) уже вылезли из орбит от дикого, совершенно не переносимого ужаса.

— Спокойно, Анохин, спокойно,- сказал я себе,- главное без паники. Соберись с силами на последний рывок! Вот сейчас, рывок и ты на свободе! Ну, раз, два, три!

Я изо всех сил рванулся вверх и вбок и вдруг, буквально в один миг картина стоящая перед моими глазами полностью переменилась.

Я вдруг ощутил себя, стоящим на твёрдой, промерзшей земле. Оглянувшись я понял, что нахожусь в какой то долине, края которой были стиснуты высоченными горами, вершины которых уходили так высоко вверх, что совершенно терялись там.

— Я, что попал в Гималаи или в Тибет? Или на Памир? Какие здоровенные горы!- смятенно подумал я и тут же понял, что нет, это не Гималаи, и не Тибет. От окружавшего меня ландшафта, веяло какой то чуждостью. Не смотря на определённое сходство с землей, мне почти сразу стало понятно, что я нахожусь где то далеко за её пределами.

Над долиной, в которой я теперь находился,