Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

что ответит Ярослав, коли спросят у него люди, как знахарка в княжий терем проникла? Кто ей в том подсоблял? Уж в который раз за день дядька Крут был готов схватиться за дурную голову. И как он прозевал! Да и Мстиславич, верно, тоже! «Не печалиться понапрасну» велел. Хорош, что тут скажешь! Тьфу, жена поедом уже всю себя изъела, в глазах тоска лютая да печаль, словно прожила девчонка на белом свете не меньше сотни зим! Трясется вон, губы дрожат! Хоть и храбрится. Звенислава Вышатовна, истолковав его молчание по своему, поспешно заговорила. — Я… я не к тому, чтобы солгать людям на вече… То нельзя, конечно. Но ведь спросят с него… кого в терем привел. И вот тут дядька Крут окончательно уразумел, что ничего-то он в девках и не смыслит. Ведь больше всего боялась княгиня не за себя, а за мужа. О нем тревожилась! Уразумел и посмотрел на нее совсем другим взглядом. И подумал еще, что хорошо бы с Мстиславичем потолковать. Дел у князя, верно, не счесть, особенно нынче. Но уж мог бы найти времечко, чтобы водимую успокоить! — Твоей вины нет ни в чем, государыня, — твердо сказал воевода, про себя костеря князя на чём свет стоит. — И без тебя бы знахарка добыла торквес, пробралась в терем и совершила задуманное. Коли прав я, то ничего бы ее на этом свете не остановило. Не тревожься о вече. Ярослав со всем управится. Звенислава Вышатовна обожгла его взглядом темно-зеленых, блестящих от слез глаз и склонила голову чуть вбок, словно испытывала, не верила воеводе до конца. Грустная улыбка коснулась ее губ. Она не особо ему верила. — Благодарствую, Крут Милонегович, — перестав, наконец, терзать завязки поневы, княгиня провела ладонями по лицу, сбрасывала что-то. — Заговорились мы с тобой что-то. Мне пора уже. Обещалась Желану да Рогнеде… Звенислава осеклась, не договорив. Содеянное когда-то княжной встало нынче между ней и воеводой высокой стеной. Она-то на сестру зла не держала, хоть теперь уже Рогнеда на нее гневалась… А вот дядька Крут едва ли так быстро забыл причиненную князю обиду. — Добро, — он лишь кивнул, ничего не сказав и не спросив про Рогнеду. — Помогла ты мне, государыня. — Да какой уж там, — Звенислава залилась смущенным румянцем и широко, искренне улыбнулась, отчего не одной щеке появились ямочка. Подхватив поневу и передник, она заспешила прочь из длинных сеней, на княжью половину терема. Проводив ее взглядом, дядька Крут направился в другую сторону. Там находились порубы, в которых держали пленников али наказанных за тяжелый проступок. Пока шел, все размышлял. Множество спутанных мыслей роилось в седой голове. Думал он и про княгиню и ее горести, с которыми оказалась она наедине; и про тоскливую песню госпожи Зимы на языке норманнов, которую та пела чаще прочих; и про одинаковые глаза, которыми смотрели на мир княгиня Мальфрида, воевода Брячислав и никому неизвестная знахарка без роду без племени. Что сказал белоозерский воевода, когда увидал свою сестру? Он шепнул: винтер. Следовало бы позвать толмача, но дядька Крут уж много зим прожил на Ладоге, соседствовавшей с норманнами. Слыхал язык их и на торге, и на пиру, и в битве. Слыхал чудные драпы, висы и ниды*. И без толмача он мог уразуметь, что значит «винтер». «Винтер» — значит зима. Охранявшие поруб кмети расступились и впустили воеводу без единого вопроса, и он под деревянный сруб, вкопанный в землю. Чтобы войти, пришлось дядьке Круту согнуться в три погибели, а, оказавшись внутри, он спрыгнул в яму по колено высотой. Мрак рассеивал лишь огонек лучины да проникавший свет из небольшого оконца наверху под самым срубом. Воевода Брячислав сидел на лавке, прислонившись спиной к широким, деревянным доскам, которыми были обнесены стены темницы. — Даже не заковали тебя, — вслух подивился дядька Крут. Белоозерский воевода пожал плечами. — Мне все едино. — Ну-ну, — дядька Крут покачал головой. Болтать-то все горазды. А вот как повисишь в оковах на стене, когда ни пошевелиться не можешь, ни вздохнуть толком, так сразу все уразумеешь. Дядька Крут остановился посреди поруба, слегка горбясь — иначе непременно задел бы головой деревянный сруб. Воевода Брячислав так и сидел на лавке, равнодушно наблюдая за незваным гостем. — Отчего ваша младшая сестра, которую звали Винтер, затаила зло на княгиню Мальфриду? Что вы с нею сотворили? Он спрашивал наугад, надеясь лишь, что ошеломленный Брячислав не справится с чувствами и выдаст себя. И дядька Крут не прогадал. Белоозерский воевода задохнулся и взвился на ноги, ударившись головой о деревянный сруб и даже этого не заметив. Он обхватил шею ладонью, словно задыхался, и потянул в сторону ворот рубахи. Взаправду испуганный, Брячислав не мог вымолвить ни слова. Лишь глядел на дядьку Крута широко распахнутыми глазами да потерянно, ошарашенно молчал. — Стало быть, я прав, — себе под нос шепнул воевода, изумленный ничуть не меньше пленника. — Ну, коли надумаешь поговорить, скажи молодцам, что тебя стерегут. Они меня покличут, — вслух сказал он и поглядел на Брячислава из-под насупленных бровей. Шагнув в сторону, он постучал в дверь: открывайте, мол. Дядька Крут и не чаял, что получится! А все вон как обернулось. Будет, чем порадовать князя, что рассказать за вечерней. Да-а, о многом им с Мстиславичем нужно потолковать. * Драпы, висы и ниды — виды скандинавской поэзии. _____________________________________________

Вообще я планировала выложить вторую часть главы раньше, но слегка приболела, поэтому получилась небольшая задержка.

Девка в тереме VI. Часть 1

Ярослав воспретил ей идти на вече, созванное на площади, где обычно князь творил суд, и Звенислава осталась коротать время в тереме. Даже Чеславе он велел вместе с дружиной пойти, а жене наказал носа из терема не высовывать, пока они не вернуться. О том, что без верной охранительницы осталась, Звенислава недолго печалились. Так хоть Чеслава ей поведает, что на вече было! От Ярослава она едва ли и скупого рассказа дождется. Время с самого утра тянулось мучительно медленно. Звенислава тревожилась, и любое занятие, за какое бралась, валилось из рук. Она выплакала все глаза за последние дни — с той страшной минуты, когда на подворье ладожского терема въехал ее младший брат. Ее теперь единственный младший брат. Она замерла перед закрытой дверью в горницу двухродной сестры, собираясь с духом. А когда вошла, то натолкнулась на равнодушный взгляд Рогнеды. Та сидела на лавке подле стены и смотрела в слюдяное окошко. Они не виделись всего несколько месяцев, но казалось, что прошли зимы. Княжна