Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

нашим контролем. Заирские военные сдавались по одиночке и целыми подразделениями. Зачем им воевать против нас, если всем известно, что к попавшим в плен армии СРР солдатам относятся хорошо, да еще и платят по двадцать долларов, а если сдать свой автомат или танк, то можно получить весомую доплату.

Началось генеральное сражение, цель которого захват власти в Заире. На меньшее я не согласен. Враг будет разбит, победа будет за нами!

Глава 13

Войну с Заиром мы практически выиграли, да, как это не странно может показаться, но малюсенькая Кабинда смогла одолеть вторую по величине страну Африки — Заир. Конечно, на нашей стороне были добровольцы из СССР, Кубы, КНДР и части стран Варшавского договора, отличное советское оружие, но все равно суммарный военный потенциал СРК был в шесть раз меньше, чем у Заира и его союзников.

Надо отметить, что полномасштабного захвата вражеской территории с нашей стороны все-таки не было. Война, мягко говоря, была весьма странная, больше похожая на очередной государственный переворот которые так свойственны Черному континенту.

В северных провинциях Заира, там, где проходит граница с республикой Конго по реке Убанги возник мятеж местных жителей, которые отказались признавать власть Киншасы и захотели независимости. Активную роль в этом мятеже сыграл батальон «Речных тигров» под командованием Кофи Мбенга. «Речные тигры» захватили несколько в/ч заирских вооруженных сил, после чего заблокировали доступ к мятежной провинции. Полк моторизированной пехоты, который был послан Киншасой на усмирение мятежа был наголо разбит батальоном Кофи, а потом и вовсе в мятежной провинции началось формирование собственных вооружённых сил.

Спустя несколько недель к мятежникам присоединились еще две северные провинции Заира, которые объявили о своем отделении от Заира и провозглашении собственного государства — Народной Республики Убанги, в которую вошли бывшие провинции Заира: Северное Убанги, Южное Убанги и Монгала.

В мятежные провинции прибыл сын Патриса Лумумбы — Француа, который предложил представлять новоиспеченную республику на международной политической арене. Появление среди мятежников Француа Лумумбы и его активное участие в политической жизни НРУ тут же вызвало бурную реакцию Киншасы. Мобуту Сесе Секу хотел было даже послать авиацию на север, чтобы стереть в порошок столицу новоявленной республики, но в этот момент случилась атака «Вольных стрелков» на город Матади и Мобуту стало не до северных провинций.

А тут еще одна неприятность случилась с Мобуту Сесе Секу — на юге страны в провинции Шаба (в будущем она будет называться — Верхняя Катанга), где в свое время и начала свой боевой путь ЧВК «Вольные стрелки» тоже произошел вооруженный мятеж. В столице провинции Шаба — городе Лубумбаши (который, кстати, назван в честь Патриса Лумумбы) перед огромной толпой выступил еще один сын Патриса Лумумбы — Роланд, который заявил, что сейчас пришло самое время скинуть ненавистного тирана Мобуту Сесе Секу. При полной поддержке народных масс тут же началось формирование боевых отрядов, которые должны были противостоять правительственных войскам. Костяк мятежников состоял из двух батальонов «Вольных стрелков», благо среди сотрудников ЧВК было очень много выходцев из провинции Шаба.

Надо отметить, что привлечь на сторону мятежников сыновей Патриса Лумумбы — это был весьма сильный ход, потому что сразу же становилось понятно, что мятежные провинции на севере и юге страны не сами по себе, а заодно и действую совместно. А также всем сразу становилось понятно, что мятежники настроены решительно и дни Мобуту Сесе Секу сочтены.

В Заире до сих пор помнят и чтут память о своем первом премьер-министре Патрисе Лумумба, которого, когда зверски замучили и убили проклятые буржуины и ненавистные колонизаторы.

Я, конечно, к этому моменту в истории Заира относился несколько иначе, чем принято в Союзе, потому что за последние годы смог кое-чего понять во внутренней африканской кухне. Тут не все так просто и однозначно.

Феномен африканских конфликтов опирается на одну вещь, которую в так называемом «цивилизованном» мире упорно пытаются игнорировать. Это — трайбализм, иначе говоря, система взглядов и жизненного уклада, при котором на первое место ставятся интересы своего племени. В сочетании с тем фактором, что в Африке человеческая жизнь всегда ценилась дешевле гнилого банана, это приводило к трагическим результатам.

Во второй половине ХХ века европейцы пытались измерить политические процессы, происходящие в независимой Африке, неким общим ООНовским аршином, условно говоря «демократическим вектором». И мало кто хотел прислушиваться к голосам умных людей, твердивших, что конфликт, допустим, между тем же Лумумбой, Чомбе и Мобуту объясняется не столько их политическими взглядами, сколько принадлежностью к различным племенам, а дикие даже с точки зрения африканцев выходки президента Уганды Иди Амина — не что иное как ритуалы его жестокого племени каква.

Патрис Лумумба был уроженцем маленького и слабого племени батетела. Его политические соперники — президент Жозеф Касавубу (из племени баконго) и Моис Чомбе (из племени лунда) принадлежали к сильным племенам — так называемые нгбенди и происходили из зажиточных семей, а Чомбе к тому же из знатного рода. Лумумба же, не имевший финансовой и общинной поддержки, прибег к обычной левой демагогии: призывал к «единому Конго», упирал на «общеконголезские» принципы и так далее.

Патрис Лумумба родился в 1925 году, в бедной, если не сказать нищей крестьянской семье. Грамоте и французскому языку подростка Лумумбу выучили белые миссионеры. Образованных людей в колониальном Конго было крайне мало, и бельгийцы поощряли такое появление нацкадров. Лумумба принадлежал к тоненькой прослойке культурных конголезцев, писал стихи и очерки. В знак оценки его талантов и с прицелом на грядущее ему дали бельгийское гражданство и предоставили работу на почте. Тогда же он пробует себя на политическом поприще — в 1955 году он стал президентом небольшого конголезского профсоюза государственных служащих. В 1956 бельгийское министерство по делам колоний пригласило его, в числе других избранных, на специальную экскурсию по Бельгии. Уже в это время Бельгия без особой огласки начала готовить программу передачи власти «национальным кадрам». Министр по делам колоний Бисере собирался предложить Лумумбе — первому конголезцу — работу у себя в министерстве, по тем временам шаг неслыханный и дававший Лумумбе фантастические возможности для карьеры в метрополии.

Лумумба поступил в духе всех национал-революционеров — он объявил колониальные власти душителями и узурпаторами. Что, впрочем, неудивительно, ведь его так хорошо начинавшаяся карьера была сломана напрочь, за что он крепко обиделся на белых. Мысль о том, что есть такая вещь как законы, которые желательно соблюдать, не говоря уж о том, что воровать нехорошо, ему видимо в голову не приходила — ведь