Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Вивиана встала, недоумевая, что бы это значило. Пять пар круглых от удивления глаз неотрывно наблюдали за нею, пока она облекалась в плащ, но ни одна из послушниц не отважилась произнести ни слова. А вернется ли она по-прежнему девушкой? – гадала про себя Вивиана. Она слыхала о магическом обряде, для которого требуется такая жертва. Она неуютно поежилась; но по крайней мере, если такое случится, им придется, хочешь не хочешь, посвятить ее в жрицы.

Владычица, уже облаченная в багряные одежды Матери, ждала в Большом доме вместе с прочими. Седовласая Елена, вся в черном, явно была выбрана на роль Старухи. В черном был и Нектан; алый наряд Талиесина ослеплял великолепием. Но белое платье Вивианы затмевало всех и вся. «Да мы же принца ждем», – вдруг осенило ее.

Вивиана ничего не услышала – но Ана обернулась и велела ей опустить покрывало. Вошел принц Вортимер, дрожа от холода в белой шерстяной тунике, одолженной у одного из друидов помладше. Он поклонился, не сводя взгляда с Владычицы Авалона.

«Боишься? Вот и правильно!» – улыбнулась под покрывалом Вивиана. Не говоря ни слова, Владычица повела их прочь из чертога. Уже шагая вверх по тропе к вершине Тора, девушка поняла, что ей тоже страшно.

Нынче ночью луна была еще совсем юна, ее лучезарный лук выгибался на запад; мир клонился к полуночи. «Она похожа на меня», – подумала Вивиана, завороженно глядя ввысь. Девушка поежилась; факелы, установленные по обе стороны от алтаря, струили мерцающий, неверный свет, но тепла не давали. Вивиана вдохнула поглубже, как ее учили, приказывая телу пренебречь стылой прохладой.

– Вортимер, сын Вортигерна, – Владычица говорила совсем тихо, но голос ее гулко разносился по всему кругу, – зачем ты пришел сюда?

Остальные двое жрецов вышли вперед, сопровождая принца, так, что он встал лицом к лицу с Владычицей по разные стороны алтарного камня. Со своего места за плечом матери Вивиана видела, как глаза его потрясенно расширились: он видел перед собою не невысокую смуглую женщину по имени Ана, но статную и величавую Верховную жрицу Авалона.

Вортимер судорожно сглотнул, но когда он заговорил, голос его почти не дрожал.

– Я пришел ради Британии. Хищные волки рвут ее тело, а христианские священники в бессилии своем твердят, что это наказание, посланное нам за грехи наши. Но в чем грешны малые дети, гибнущие в пожарах, или младенец, голову которого расшибли о камни? Я видел все эти злодеяния своими глазами, о Владычица, и в сердце моем пылает жажда мести. Я взываю к древним богам, к исконным защитникам моего народа, прося о помощи!

– Ты хорошо говоришь, но дары богов просто так не даются, – отвечала Верховная жрица. – Мы служим Великой Богине, она безымянна, и однако ж имен ее не счесть; она лишена формы, и однако ж с тысячью лиц. Если ты пришел посвятить свою жизнь служению Ей, может статься, Она и услышит твой зов.

– Моя мать воспитывалась здесь, на священном острове, и научила меня любить древние обычаи. Я готов отдать все, что потребуется, дабы заручиться благоволением Авалона.

– И даже жизнь? – Вперед вышла Елена. Вортимер снова сглотнул, но кивнул. Старуха рассмеялась сухим как прах смехом. – Однажды от тебя могут потребовать твою кровь, но еще не сегодня…

Настал черед Вивианы.

– Не кровь твою потребую я от тебя, но твою душу, – тихо произнесла она.

Вортимер обернулся к ней: горящий взгляд юноши едва не прожигал ее покрывало.

– Душа моя принадлежит тебе… – Он внезапно сморгнул. – Она всегда принадлежала тебе. Я помню… я уже приносил сию жертву прежде.

– Вручить должно и тело, и дух, – сурово произнесла Ана. – Если ты и впрямь того желаешь, алтарь ждет тебя.

Вортимер сбросил белую тунику и, нагой и дрожащий, простерся навзничь на холодном алтарном камне. «Невзирая на мои слова, он думает, мы собираемся его убить», – подумала про себя Вивиана. Сейчас юноша казался едва ли не малолетним подростком: Вивиана решила, что он старше ее всего-то на год-другой.

Елена и Нектан встали со стороны севера и юга, Вивиана заняла место на востоке, Талиесин – на западе. Тихо напевая, Верховная жрица подошла к краю круга и, повернувшись посолонь, заскользила в танце промеж камней, петляя туда-сюда, то внутрь, то наружу. Один раз, и дважды, и трижды обошла она круг; когда же она проплывала мимо Вивианы, сознание девушки туманилось: иным, измененным взглядом она видела, как мерцающий проблеск пронизывает стоячие камни, которые словно бы повисают в воздухе. Закончив, Верховная жрица вернулась в центр круга.

Вивиана выпрямилась в полный рост, встала поустойчивее, мысленно потянулась к небу – и принялась заклинать древними, тайными именами стихии, охраняющие Восточные врата. Каменный круг наполнился благоуханием яблоневого цвета.

Гулко разнесся голос старой Елены: внутри круга разлился южный зной. Затем музыкальный голос Талиесина обратился к западу, и Вивиану подхватил поток силы. Лишь когда моление Нектана призвало хранителей севера, Вивиана снова почувствовала себя на твердой земле. Но каменное кольцо, в которое она возвратилась, больше не было частью мира – во всяком случае, не всецело. Даже Вортимер перестал дрожать: в кругу заметно потеплело.

Ана откупорила стеклянный фиал, висевший у нее на поясе; в воздухе разлился тяжелый, густой аромат благовонного масла. Елена нанесла масло на кончики пальцев, наклонилась к стопам Вортимера и начертала на них знак силы.

– Связую тебя со священной землею, – прошептала она. – В жизни и в смерти ты принадлежишь этой стране.

Верховная жрица в свой черед взяла масло и осторожно умастила его фаллос, напрягшийся под ее ладонью. Вортимер отчаянно покраснел.

– Я притязаю на твое семя жизни, дабы служил ты Госпоже всей своей силой.

Владычица передала фиал Вивиане, и та начертила третий знак на челе юноши. Она заморгала: в воспоминаниях об иной жизни возник образ светловолосого мужа с глазами синими, словно море, а затем – еще один юноша, почти мальчик: предплечья его только что украсили татуировками в виде драконов – символом королевской власти.

– Все твои мечты, и стремления, и священный дух внутри тебя я ныне посвящаю Ей… – негромко проговорила Вивиана и сама удивилась, как нежно и сладостно звучит ее голос. Может, в иных жизнях она его любила? Приподняв покрывало, она наклонилась и поцеловала юношу в губы – и на краткий миг увидела в его глазах отражение богини.

Вивиана отошла к матери и Елене: они стояли в изножье каменного ложа. Все трое соединили руки: голова у девушки закружилась, реальность сдвинулась – это отпала ее прежняя суть. Накатила паника, Вивиана задрожала крупной дрожью: ей доводилось