Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

Паштет отправлял в рот канапе со скоростью промышленного шредера. Глюк с ужасом косился на противоположный конец стола, где работала группа шушундриков. Ада, скрестив руки на груди, о чём-то тихо переговаривалась с Мунином, который всё ещё выглядел так, словно пережил нервный срыв.

Мои «белоснежки» стояли отдельной группой, всем своим видом демонстрируя аристократическое презрение к происходящему. Валериус, одетый в безупречный фрак, держал бокал с красным вином и смотрел на гостей, его взгляд то и дело опускался на ярёмную вену то одного, то другого человека.

— Фыр-фыр! — раздалось снизу.

Фырк прокатился мимо моих ног. За ним, тяжело ступая механическими ногами экзоскелета, шагал президент Ходдимира Хур-Хур. В руке-манипуляторе он держал кубок с отборным мазутом.

— Рад видеть тебя, капитан, — сообщил его речевой синтезатор. — Отличная вечеринка. Хотя смазки в канапе маловато.

— Ваше здоровье, господин президент, — усмехнулся я.

В дверях появился Беркут, а за ним вошла и вся его орава. Насекомоподобная Сайлен, слизень Глёрп в экзоскелете, осьминог Квул-Мог, громила ГарРока, похожий на толстую многоглазую жабу Джин-чан, человек-муха Фзз-Тик и кошак-медик Лео.

Бегемот заметил их, поднялся и с радушной улыбкой протянул руку старому другу.

— Беркутов! Ах ты старый паршивец! Живой-здоровый!

— Кульпяткин! — воскликнул Беркут. — А ты, смотрю, похорошел! И в ширь раздался, и звёздами на погонах разжился!

Она пожали руки и расселись на диваны. Бегемот сразу же подозвал одного из роботов-официантов. Тот поставил на журнальный столик перед ними графин с чем-то крепким.

— Ну, рассказывай, как идёт ремонт «Мехатирана»? — спросил министр обороны Ходдимира, наливая бокал Беркуту.

— Да, потихоньку, — ответил тот, промочив горло. — Волк предложил мне нового подогнать. Но ты же знаешь, старый конь бороны не испортит!

— Потому мы сейчас этого коня собираем из винтиков, — усмехнулся я, подойдя ближе. — Честное слово, Беркут, так и так семьдесят процентов механизмов и обшивки будут новые.

Едва я договорил, как за спиной раздался весёлый голос ещё одного старого друга.

— А вот и он! Жених года! Владелец самого чудесного гарема на планете!

Миша, мой абордажник с «Антеро». В новом визоре, который сейчас показывал бегущую строку «ГОРЬКО! (х8)», он подскочил ко мне и хлопнул по плечу. Рядом с ним стоял Чава, четырёхрукий шивиец, раньше служивший у меня штурманом.

— Ну что, герой-любовник? — не унимался Миша. — Готов к постельному труду и обороне семейного очага? Точнее, семейного пожара. Я тут прикинул, по самым скромным подсчётам, на дни рождения и восьмое марта у тебя теперь будет уходить годовой бюджет небольшого города-государства. И это не считая тёщ!

— Придётся клепать роботов и орбитальные станции быстрее, — усмехнулся я.

— О, а вот и наша VIP-гостья! — Миша заметил Серену Акулину, которая скромно стояла у входа.

Глава 31

Горько!

Девушка была в элегантном бирюзовом платье, которое выгодно подчёркивало всё, что можно выгодно подчеркнуть.

— Серена, милочка, а ты чего без фаты? — прыснул Миша. — Я же видел тебя с Волком в новостях. Между вами так и искрило. Ещё не поздно! У нашего капитана сердце большое, а храм сегодня резиновый! Место под венцом для всех найдётся!

Она густо покраснела и попыталась слиться с колонной, но заметив мой взгляд, всё же решилась и подошла к нам. В руках она держала небольшую, обтянутую серебристой тканью коробочку, перевязанную голубой лентой.

— Капитан, — сказала она смущённо. — Я… это вам. То есть тебе. Поздравляю.

Серена протянула коробочку. Я заметил, что её пальцы, изящные, с аккуратным маникюром, слегка подрагивают. Чип моментально просканировал габариты, плотность и энергетический фон подарка. Выдал вердикт:

НЕ ВЗРЫВЧАТКА. НЕ ПРОСЛУШКА. НЕ БИООРУЖИЕ. ПРОСТО КАКАЯ-ТО ПОБРЯКУШКА. СКУЧНО, КАК СКАЗАЛА БЫ КАРМИЛЛА.

— Ого, да ты шустрая какая! — тут же встрял Миша, лучезарно улыбаясь. — Подарки-то вообще после церемонии дарят, когда жених с невестой… тьфу, с невестами… у алтаря отметятся. А ты уже сейчас, вперёд батьки в пекло.

— Я… я просто зашла отдать подарок, — торопливо заговорила она, нервно поправляя и без того идеально лежащую прядь волос. — Я в городе проездом. Отель «Лазурный Левиафан» отправил меня сюда на курсы повышения квалификации. Этикет, организация торжеств высокой важности, урегулирование конфликтов между представителями разных рас… ну, всякое такое. Вот и подумала, раз уж я здесь…

Она осеклась. Я смотрел на неё. Не на упаковку в её руках, а в глаза — большие, бирюзовые, с расширенными от волнения зрачками. И чувствовал, что она обманывает. Нет, я не пользовался эмпатией, а Чип не сообщил об изменении пульса. Просто интуиция. Серена Акулина не умела врать. Вообще. Это было видно по тому, как она сейчас мялась, как её взгляд метался между мной, Мишей и спасительным выходом из храма.

— Серена, — сказал я мягко. — Это твой отец тебя прислал?

Она вздрогнула так, словно я спросил, не подложила ли она бомбу под алтарь. Её щёки, до этого просто розовые, стали пунцовыми.

— Нет! — выпалила она. — Я… ах, ладно. Никаких курсов повышения квалификации. Я сама прилетела, папа даже не знает.

Миша, который с живейшим интересом наблюдал за этой сценой, расплылся в широченной улыбке.

— О-о-о! — протянул он, закатив глаза к потолку. — Ну всё понятно! Капитан, вот реально тебе завидую. Причём самой чёрной, лютой завистью. У тебя тут восемь красавиц в соседней комнате готовятся к брачной клятве, а к тебе сама прилетает девятая. Волк, ты где так качаешь харизму? Я тоже хочу!

Он с чувством толкнул меня плечом.

— Миша, — с нажимом сказал я.

— Всё, всё, я пошёл за шампанским, — затараторил он, пятясь. — Чава, ты идёшь? Шивийцы ведь пьют шампанское?

— Сложный вопрос, — донёсся голос четырёхрукого. — У нас нет такого напитка в традиционной культуре. Но есть аналог из перебродившего сока грибов. Очень бодрит.

Они отошли. Я остался с Сереной наедине. Относительном, конечно, потому что вокруг гудела толпа гостей, а из динамиков доносилась очередная перепалка Гудвина и Ядвиги.

— Значит, сама прилетела, — тихо проговорил я.

— Сама, — упрямо повторила она.

Серена была красива. По-настоящему, той красотой, которая нравилась мне всегда. Без тонн косметики, без хищной агрессии, но с характером, который она показывала только тогда, когда её