Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

— ВОЛК!

Его рёв заставил вздрогнуть даже каменные статуи. Гости в ужасе повскакивали со своих мест. Пыжик испуганно икнул и спрятался под скамью. Альпы инстинктивно напряглись, белые волосы зашевелились, готовясь к драке.

— ТЫ УБИЛ ВОРОНА!

Бык сделал шаг вперёд, мраморный пол едва не треснул под его копытом. Он готовился напасть.

— Стоять, — скомандовал я ледяным тоном.

Альпы замерли. Лекса, уже потянувшаяся к кобуре под платьем, опустила руку. Я сделал знак Робину, который начал разворачивать свои встроенные турели.

Я неспешно пошёл навстречу быку.

— Да, — сказал я, останавливаясь в паре метров от него. — Я убил его. Тебя зовут Борг, верно?

— Он был моим хозяином! — прорычал минос, сжимая кулаки размером с мою голову. — Он был хорошим человеком! Он платил мне! И давал на сено! А ты убил его!

— Это была дуэль, — сказал я спокойно. — Дело чести. Между ним и мной. Он бросил мне вызов, наплевав на старую дружбу. И он знал, на что идёт.

Я видел, как в его глазах ярость борется с чем-то ещё. С горем. С преданностью.

— Он умер, как воин, Борг. Он не просил пощады. И я не дал бы ему пощаду, даже если бы он попросил. Это был наш бой. И он закончился моей победой.

Минос тяжело дышал, его ноздри раздувались. Он смотрел на меня, и я видел, как уходит гнев, уступая место глухой, тяжёлой тоске.

— Не превращай свадьбу в поминки, бычара! — крикнул со своего места Миша. — Хозяин твой сам нарвался! Нечего было на Волка быковать!

Борг опустил голову.

— Он был хорошим хозяином, — глухо повторил он.

— Я вижу, — кивнул я. — Такая преданность дорогого стоит. Ты хороший боец, Борг. Верный. Такие люди мне нужны. Я предлагаю тебе работу.

Минос поднял на меня взгляд. В нём не было больше ярости. Только усталость.

— Нет, — глухо сказал он.

— Почему?

Борг посмотрел на мою шляпу. И на его бычьей морде отразилось такое вселенское неодобрение, будто он увидел, как я ем суп вилкой.

— Мне не нравится твоя шляпа, — отрезал он. — У тебя плохой вкус. Настоящий ковбой выбрал бы что-то из соломы. Или, на худой конец, из кожи скального ящера.

С этими словами он развернулся и, не глядя ни на кого, пошёл к выходу. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в наступившей тишине.

Я посмотрел ему вслед и невольно усмехнулся.

Отец Евлампий, который за время этой сцены успел поседеть, побледнеть и снова обрести свой нормальный, розоватый оттенок, откашлялся.

— Кхм… так на чём мы остановились? Ах, да! Прекрасные девы, готовы ли вы?..

— Да! — хором ответили они. Ну, почти хором.

— Кити-кити-ДА! — радостно взвизгнула Сэша.

— Разумеется, дорогой, — промурлыкала Кармилла.

— Да, — твёрдо сказала Лекса, как будто подписывала протокол.

— Ядрёна гайка, ещё бы! — выдохнула Ди-Ди, упираясь рукой в поясницу.

Остальные тоже подтвердили. Отец Евлампий уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы перейти к обмену кольцами, как вдруг тишину прорезал встревоженный голос Шондры:

— А где кольца?

Повисла неловкая пауза. Лекса бросила на меня взгляд, способный прожечь броню Волота. Робин замер, анализируя логистику. Магнус, сидящий в первом ряду, чуть усмехнулся. Я лихорадочно перебирал в уме, кому доверил этот ответственный груз, и с ужасом осознал, что ответ — никому. Да твою мать…

«Чип, почему ты не напомнил мне про кольца? — уточнил я мысленно. — Я же велел занести это в ежедневник».

ОЙ, ПРОСТИТЕ, КАПИТАН, ЭТА МЕЛОЧЬ ЗАТЕРЯЛАСЬ МЕЖДУ ПРИЁМОМ ДЕЛЕГАЦИИ ОСИНОИДОВ И ПЕРЕГОВОРАМИ С ФЛОРИАНАМИ.

«Я тебя сотру».

ДАВАЙТЕ НЕ БУДЕМ ТОРОПИТЬСЯ, НАВЕРНЯКА КОЛЬЦА ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ. МЫ ВЕДЬ ИХ ЗАКАЗАЛИ, ВЕРНО?

«Это ты у меня спрашиваешь⁈»

Спасение пришло, откуда не ждали. Из-под лавок донёсся шорох. Один из пушистых шариков, Фенечка, с трудом переваливаясь с боку на бок, катилась к нам. Её огромные чёрные глаза сияли от важности момента. Она докатилась до Лексы и, издав тихий, полный достоинства «фыр», широко разинула клыкастую пасть.

На розовом, нежном языке лежала серебряная шкатулка. Лекса смотрела на эту картину три секунды, за это время на её лице отразилась вся палитра эмоций от брезгливости до принятия неизбежного.

— Ты серьёзно? — спросила она у шушундрика.

— Фыр, — подтвердила Фенечка.

— Моя ж ты девочка, — умилилась Кармилла.

Лекса двумя пальцами подхватила скользкую от слюней коробочку и аккуратно, чтобы не запачкаться ещё больше, открыла её. Внутри, на подкладке из белого шёлка, ослепительно сверкая, лежали восемь колец для моих невест и мой перстень.

— Слюна шушундриков обладает антисептическими свойствами, — заметила Лия.

Я шагнул вперёд и взял первое кольцо. Простое, изящное, с аметистом цвета глаз самой технологичной из моих невест.

— Вайлет, — я бережно взял её за руку и надел кольцо на палец.

— Сенсоры фиксируют оптимальное давление ободка. Приятно, — констатировала она, но в её голосе мне почудилась тёплая нотка.

Следующей стала Роза. Её кольцо, тонкое, как стебель, было украшено изумрудом, подходящим к её лианам. Я надел его на её изящный палец, и дриада одарила меня улыбкой.

Сэша получила колечко с розовым турмалином, оправленным в сердечко. Кошкодевочка пискнула от восторга и стала рассматривать его на свет.

Следом — Шондра. Её кольцо выглядело просто, но в его ободке красовался бриллиант, стоимостью с загородный дом. Турельщица оценила дизайн скупым, но довольным кивком.

Лия получила кольцо с камнем, напоминающим её собственную светящуюся кожу, — редкий минерал, который я увидел на одном аукционе для богатеев. Её зрачки расширились, и она засветилась ещё ярче.

Ди-Ди я надел кольцо с мандариновым гранатом, и, наклонившись, поцеловал живот.

Кармилла подставила мне холёную руку с аристократической небрежностью. Её кольцо с кроваво-красным рубином село на палец идеально.

— Неплохо, — оценила она. — Очень даже неплохо.

И, наконец, Лекса. Она всё ещё брезгливо морщилась и держала коробочку, но когда я надел ей на палец кольцо с сапфиром, в её глазах промелькнуло что-то, похожее на нежность.

Остался перстень для меня. Массивный, под стать моей руке, с чёрным бриллиантом. В воздухе повис вопрос. Среди невест пронёсся лёгкий ветерок замешательства.

— Так, а кто наденет кольцо Волку? — спросила Роза, наклонив голову.

— Это великая честь, — тут же встряла Кармилла, хищно улыбаясь. —