Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

позе королевы и тихо посапывала с довольной ухмылкой, на губах блестела пара капель моей крови. Лекса спала на животе, но умудрялась при этом громогласно храпеть. Периодически её губы шевелились — вероятно, зачитывала во сне мои права. Вайлет лежала на спине ровно, перейдя в спящий режим, как только наши игры закончились. Роза, Лия и Шондра все они вымотались и уснули вповалку.

А вот мне не спалось.

Среди подарков был один, который мне хотелось открыть.

Я бесшумно поднялся с кровати, накинул халат и шляпу, взял серебристую коробочку со стола и вышел на балкон. Стеклянная дверь скользнула в сторону с тихим, деликатным шёпотом. Ночной ветер лизнул лицо прохладой. Город внизу подмигивал неоновыми огнями, а далёкие звёзды прятались в разводах облаков.

Потянул за голубой бант, зашуршал упаковкой. Внутри была ракушка. Настоящая, большая, с двумя створками. Я открыл её и увидел внутри фотографию, сделанную в аквапарке. Серена с хвостом русалки у меня на руках. Она смущённо улыбалась, а я собирался опустить её в бассейн.

Глядя на фотографию, я невольно улыбнулся. Потом глубоко вдохнул запахи родного города и… увидел её.

В соседнем корпусе отеля, сбоку от моего балкона, на расстоянии каких-то тридцати метров, горело окно. И в этом окне, в ореоле мягкого лампового света, стояла Серена Акулина.

Она только что вышла из душа. Я понял это по тому, как влажно блестели её распущенные волосы, как на плечах ещё розовела распаренная кожа. На ней был короткий шёлковый халатик бирюзового цвета — того самого оттенка, в который океан красит мелководье в солнечный полдень.

Девушка неторопливо, почти ритуально расчёсывала волосы, глядя куда-то вглубь своей комнаты, а её губы слегка шевелились. Похоже, напевала что-то себе под нос. Она не видела меня. Она вообще не подозревала, что за ней сейчас наблюдает человек, только что закончивший самую эпическую брачную ночь в истории этого отеля.

Я смотрел на неё, и в груди у меня медленно, но верно зрело чувство, которому я не мог подобрать название. Не похоть, с похотью мой организм только что разобрался более чем основательно. Не любопытство. Нет, это было что-то другое. Ощущение, что вселенная, которая обычно плюёт на планы смертных, сейчас вдруг решила расстелить передо мной красную ковровую дорожку. Впрочем, к смертным меня можно причислить лишь условно.

Что ж, раз мы оказались в одном отеле, будем считать, что это судьба. А с судьбой, как известно, не спорят. С ней договариваются. Или берут в жёны.

Я вернулся в номер, сбросил халат и начал одеваться. Рубашка. Штаны. А шляпа и так на месте. Посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на меня глядел уставший, но довольный жизнью человек. Пошёл в прихожую.

ВНИМАНИЕ, КАПИТАН. Я ЗАФИКСИРОВАЛ ПОДОЗРИТЕЛЬНУЮ ДВИГАТЕЛЬНУЮ АКТИВНОСТЬ, НАПРАВЛЕННУЮ ЗА ПРЕДЕЛЫ ЛОКАЦИИ. МОГУ ЛИ Я ПОИНТЕРЕСОВАТЬСЯ, КУДА ВЫ НАПРАВЛЯЕТЕСЬ?

«Хочу прогуляться», — мысленно ответил я.

У ВАС ТОЛЬКО ЧТО ЗАКОНЧИЛАСЬ СВАДЬБА. ВАШИ ЖЁНЫ СПЯТ. МОРАЛЬНЫЙ КОДЕКС, ДА И ПРОСТО ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ…

«Чип, найди в базе данных отеля номер Серены Акулиной».

…ВЫПОЛНЯЮ. НО ПРОШУ ЗАНЕСТИ В ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ, ЧТО Я ВСЕГО ЛИШЬ НЕЙРОННЫЙ ПОМОЩНИК, А НЕ ПОСОБНИК В АДЮЛЬТЕРЕ. НОМЕР 734, ВОСТОЧНОЕ КРЫЛО. ПРОЙДИТЕ ПО КОРИДОРУ ДО ЛИФТА, СПУСТИТЕСЬ НА ДВА ЭТАЖА И…

«Спасибо».

Я выскользнул в коридор и двинулся по пустынным лабиринтам отеля. Светильники разливали приглушённый перламутровый свет. Ковровая дорожка глушила шаги. Я спустился на два этажа, повернул налево и остановился перед дверью с цифрами 734. За ней тихо играла музыка. Поправил шляпу и трижды постучал.

Музыка стихла. Послышались лёгкие, босые шаги. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Серена. Всё тот же бирюзовый халатик, всё те же влажные волосы, и огромные испуганно-недоумевающие глаза, которые при виде меня расширились до размеров блюдец.

— Волк⁈ — выдохнула она. — Что ты здесь…

Я не дал ей закончить. Шагнул вперёд, обхватил её за талию и, притянув к себе, поцеловал. Без спросу. Без предисловий. Без дипломатических переговоров. Её губы были тёплыми, чуть солоноватыми и пахли зубной пастой с чем-то мятным. Она замерла на долю секунды, коротко и испуганно пискнула, а потом её тело обмякло, и она растаяла в моих руках, как кусочек сахара в горячем чае. Её ладони, до этого сжатые в кулачки у моей груди, разжались и легли на мои плечи.

Когда я наконец оторвался от неё, она дышала часто и сбивчиво, а её щёки пылали таким жаром, что можно обогревать номер. Она посмотрела на меня снизу вверх взглядом, в котором плескалась гремучая смесь возмущения, облегчения и того самого, ради чего я, собственно, сюда и пришёл.

— Впустишь? — спросил я с лёгкой хрипотцой в голосе.

Она ничего не ответила. Просто отступила на шаг и распахнула дверь шире. Я вошёл.

Номер оказался именно таким, каким я его себе представлял. Пастельно-бирюзовая гамма, словно дизайнер интерьера имел в своём распоряжении только море, небо и безграничный романтизм. Стены цвета утреннего тумана над лагуной. Шторы, спадающие волнами, как водоросли. Небольшой столик у окна, на нём вазочка с живыми цветами. Торшер с абажуром, колонки у потолка. И кровать — широкая, застеленная покрывалом, на котором угадывался рисунок в виде ракушек. На тумбочке лежала раскрытая книга и футляр для очков.

Отреагировав на отсутствие музыки, включилась аудиозапись со звуками волн. Похоже, Серена так привыкла к жизни на Акватике, что заснуть без этого аккомпанемента не могла.

Я снял шляпу и положил её на край стола. Серена стояла посреди комнаты, теребя пальцами пояс халата и не зная, куда девать глаза. Она была так красива в этом мягком свете, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Ты же только что женился, — прошептала она наконец. — На восьмерых. У тебя там… жёны…

— Я знаю, — ответил я и снова привлёк её к себе.

На этот раз она не пискнула. Сама подалась вперёд, уткнувшись лицом мне в грудь. Её плечи мелко вздрагивали — не то от смеха, не то от слёз облегчения. Я обнял её, чувствуя, как под тонким шёлком бьётся её сердце. Быстро, сбивчиво, но с тем самым ритмом, который я хотел слышать до конца своих дней.

— Я пришла на твою свадьбу, чтобы попрощаться, Волк, — проговорила она в мою рубашку. — Я думала, что увижу тебя с ними, пойму, что всё кончено, и улечу. А ты…

— А я пришёл, чтобы сказать, что