"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

Глава 9

Достать ящик с уликами было совсем несложно, как и взять с его лакированных поверхностей, — а их лакировали, чтобы не сгнил, — отпечатки пальцев всех, кто его когда-либо брал.

Когда Кондрат нашёл там свои отпечатки, он не удивился ни капли. Таки должно быть. Когда он нашёл отпечатки директора, благо было откуда взять их ещё, он серьёзно так нахмурился. Но когда он обнаружил на них отпечатки, которые слишком идеально совпали с отпечатками Дайлин, чтобы те были случайностью…

— А она его брала? — нахмурился Вайрин.

— Не помню, возможно, касалась… — ответил Кондрат задумчиво. — Мы же вместе расследовали это дело.

— Не, погоди, на шкатулке откуда её отпечатки, я понимаю, а на ящике откуда? Ты же сказал, что сам отнёс его, верно? И сам сложил туда улики. Откуда там её отпечатки?

— Тебя не смущают отпечатки начальника специальной службы, которого поставил директор?

— Смущают. И это как-то укладывается в картину, а Дайлин нет.

— Она могла его коснуться, когда я собирал улики, — сказал Кондрат. — А новый глава специальной службы не мог. Его тогда не было, и брал он его уже после того, как я положил его на место.

— Значит, у нас есть доказательства того, что он к нему прикасался… Так, но это ничего не доказывает, да?

— Да.

— Ладно… А знаешь, что? — вдруг оживился Вайрин.

— Что?

— Жаль, что нет такой штуки, которая бы видела здесь всё, а потом могла бы повторить. Было бы намного всё проще.

— Ты имеешь ввиду записать всё, что происходило?

— Ага! Круто было бы, правда?

Да, было бы круто, конечно… И пусть Вайрин этого не знал, но его гений только описал работу видеокамер. Но как бы то ни было, что есть, то есть, чего нет… что ж, у них много чего нет. Здесь след, по факту, обрывается, но ещё один факт ложится в коробочку подозрений.

И что по итогу?

Первый подозреваемый — конечно же принц. Очевидный мотив. Широкие возможности. Множество знакомств. Чтобы быть не исполнителем, но заказчиком, чтобы потом умыть руки и сделать вид, что ты ни при чём. Учитывая, что явно не похож на скорбящего сына, можно предположить, что он был способен пойти на это.

Ещё есть директор, у которого мог быть мотив в виде опасности быть разжалованным, учитывая, сколько негодования было у императора по поводу своей безопасности. И у него были абсолютно все возможности привести план в действие. Всё остальное, включая рьяное отрицание естественной смерти — попытка скрыть правду.

Следом шли аристократы, которые посещали императора в тот день или которым угрожала опасность. Как бы не пытались дистанцировать специальную службу и секретную службу от аристократических дрязг, знакомства, хорошие отношения и банальный подкуп делают чудеса. Но тут список врагов мог быть очень длинным.

Вайрин, спроси его, тут же бы выбрал второй вариант, директор ему не нравился совсем, но…

— Как ты думаешь, а принц мог быть убийцей?

— Естественно, — Кондрат ответил, не моргнув глазом.

— Ты его подозреваешь?

— Да.

— Насколько сильно?

— Насколько? — Кондрат задумчиво бросил взгляд в окно. Они опять в замке, опять те же стены и тот же сад. Сложно представить, каково жить в такой клетке, когда ты шага не можешь сделать без телохранителей. — Один из главных подозреваемых. На него есть всё, от мотива до возможностей.

— Я тоже об этом подумал, но ты почему-то не сильно его упоминаешь, — сказал Вайрин, вздохнув. — Просто в словах этого дебила есть правда. У принца было всё для совершения убийства.

— А у нас нет ничего, чтобы его привлечь, — ответил он. — Яд можно было подсыпать вечером и, скорее всего, вечером это и сделали. Но помимо принца, который заходил в тот вечер, у императора были директор, главный советник Тонгастер и слуги. Поэтому он один из главных подозреваемых, а не главный, и не имеет смысла пока зацикливаться на нём. У императора было удивительно много врагов.

— Принца не допросишь.

— Как и директора. И Тонгастера. А значит надо просто исключить всех остальных.

А исключить — это допросить.

И они взялись за довольно долгую и нудную работу опроса всех слуг, что работали в тот злополучный день от самого начала до самого конца.

Все слуги проходили тщательную проверку. Секретная служба проверяла их до седьмого колена, чтобы ни дай бог не было в родне преступников, родни за границей или противников власти. Сами они тоже проверялись полностью на взгляды, характер и лояльность. А ведь помимо этого их проверяли Тонгастеры, подбирая кандидатов, и глава стражи.

Но даже после этого сразу к императору никто не попадал. Они должны были отработать минимум год, прежде чем их подпустят к Его Величеству близко и то, под чутким надзором тех, кому можно доверять. Другими словами, слуги были отфильтрованы очень хорошо. Но даже при такой отборе невозможно было исключить возможность проникновения какого-нибудь диверсанта.

Однако допрос — дело такое. Никто ничего не видел, не слышал и плохого не делал, на что Вайрин очень резонно заметил:

— Знаешь, это бесполезно, никто не признается, даже если что-то сделал. Алиби-то не проверить.

— Мы опрашиваем не для алиби, — ответил Кондрат, глядя на дверь, за которой сидел только что допрошенный слуга.

— А зачем?

— Ты заметил? — взглянул он на товарища.

— Что именно?

— Когда речь зашла о кухне, он отвечал слишком чётко. Слишком правильно. И как-то напряжённо.

— Знаешь, я не настолько чуткий, как ты, — усмехнулся Вайрин. ­— Намекаешь на то, что он что-то подворовывал там?

— Да. Скорее всего, еду, которую никогда бы не получил в обычной жизнь. Чуть-чуть, но грешок есть, и он о нём знает, а потому каждый раз, когда речь касается еды, он слегка напрягался, — когда Кондрат это говорил, он будто пребывал мыслями в совершенно другом месте. — К чему я тебе это говорю, Вайрин. Мы смотрим не алиби, а реакцию. Очень часто она выдаёт человека с головой.

— Не обязательно. Вспомни, сколько мы переловили тогда в Эдельвейсе. Там каждый третий врал,