Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Снизу послышался свист и радостные крики экипажа. Улыбаясь во все тридцать два, я поднял дрон выше, чтобы увидеть нашу колонну целиком. Зрелище было впечатляющим. Три БТРа, выстроившись клином, шли вперед, с легкостью распихивая легковушки. За нами ехало четыре «Урала», три пикапа с пулеметами, два грузовика с автовышкой, «Тигр», и замыкал эту колонну КамАЗ.

Грохот стоял невообразимый. Многоголосый рев моторов, лязг сминаемых корпусов и скрежет стали об асфальт, вой турбин и радостные крики солдат на броне — всё сливалось в один чудовищный, давящий на уши оркестр апокалипсиса, который мне был по душе.

Железо выло и скрежетало, когда бронированные носы, словно ледоколы, с хрустом раздвигали поток машин. «Тойоты» и «Хонды» разлетались в стороны мятыми консервными банками, «Мерсы» и «Бэхи», гордость прошлой жизни, с жалобным воем переворачивались, со звоном бьющегося стекла превращаясь в плоские лепешки. Наша колонна не просто ехала — она доминировала.

Вся наша веселая процессия свернула на центральную улицу. И тут наши водятлы решили нажать на гашетку. Подобно снегоуборочным машинам, мы двинулись вперед.

Центральная улица с распространенным названием Красная, скованная цепью брошенных автомобилей, вздрогнула, но лишь для того, чтобы вздохнуть свободно. БТРы шли бортами, как заправские бульдозеры. Они не объезжали пробки, они их сносили к чертям собачьим. Валы из спрессованных легковушек заваливали тротуары, разбивали витрины магазинов, проламывали стены кафешек, но неумолимо уступали нам дорогу.

Скрежет металла перешел в непрерывный, визгливый стон, нарушаемый лишь ревом коптящих небо БТРов. Фонарные столбы кренились и падали, срезанные к чертям касаниями брони. Искры от содранной краски и трущегося металла сыпались фейерверками в ночи, освещая наш путь.

На визоре шлема отобразилось несколько красных точек, за которыми скрывались силуэты людей. Ниже появился запрос на подтверждение цели, но я не отдал команды, угадав в движениях обычных людей.

— Выжившие, — произнес я в динамик.

— Приняла, — отозвался кто-то из операторов второго рубежа.

Люди, не опасаясь зараженных, высовывались из подъездов, с балконов, выглядывали из-за разбитых витрин. В их глазах был не просто испуг, а дикий, почти религиозный шок. По их улице, где ещё вчера шуршали бешеные, сейчас пёрла армада с флагами, антенны и шестерней, сметающая всё на своем пути.

В воздух взмыли сразу три дрона-беспилотника. Они закружились над головами зевак, и через секунду вниз, кружась, полетели яркие листовки. «Цитадель. Еда. Защита. Цель. Присоединяйся. Завод Седина». Кто-то ловил их на лету, кто-то шарахался от испуга, но равнодушных не было.

Эпичный проезд. Мы шли сквозь город, как хозяева этой жизни. Ветер свистел в ушах, перед глазами мелькали вывески магазинов, витражи давно разграбленных бутиков и темные провалы окон. Ощущение мощи и свободы накрывало с головой. Я стоял на броне, как капитан на мостике, и ловил кайф от того, что здесь мы — сила, способная расшевелить это мертвое царство.

Естественно, на эту громкую вечеринку в стиле «Безумного Макса» решили взглянуть не только выжившие. Из темных арок и подворотен, привлеченные грохотом, выползли остатки зараженных. Серые, тощие фигуры с остекленевшими глазами, лишенные той организованности, какая была у них прежде. Как голодные звери, они вывалились прямо на проезжую часть.

Увы для них, первый же замешкавшийся зомби даже не понял, что случилось. Его тощая фигура просто исчезла под тараном головного БТРа. Даже сквозь наше оглушающее движение вперед я отчетливо услышал характерный громкий хлопок, какой бывает, когда резко прыгаешь на пустую коробку из-под сока объемом два литра. Бросив взгляд вниз, я увидел, как жижа мозгов оставила мокрый след. К горлу подкатил неприятный ком, когда я увидел, что кишки ублюдка таки намотало на колесо.

Толпа других зомби замешкалась, не решаясь броситься в лобовую атаку. С пикапов сухо застучали крупнокалиберные. Пулеметные очереди хлестнули по тушам, разрывая бешеных на лоскуты, после чего свинцовые всадники смерти калибра 7,62×54 вгрызались в асфальт и фасады исторических домов, вырывая из каменной плоти мертвого города фонтанчики пыли и крошева. Твари осели, как скошенная трава, разбрызгивая черную жижу куда-то в темноту ночи.

Среди выбежавших на шум были и те, кто поумнее. Услышав этот адски мелодичный звук длинных очередей пулемета, развернулись и, подвывая, ломанулись обратно в тень, подальше от неминуемого истребления. Вопя на разный лад, дабы предупредить остальных зомби, они окончательно скрылись из вида. А мы всё перли дальше, перемалывая вереницу брошенных автомобилей.

Назвать нашу поездку тактичной я бы не смог. Тем более её нельзя было назвать скрытной. По большей части она напоминала тот марш-бросок на поезде, когда мы переезжали из гаражного кооператива. Но сейчас это было с большим таким отличием.

И дело было не в поезде, совершенно нет. Дело было в том, что переезд был пускай и яркой, но отчаянной попыткой спасения. А вот эта «дорога ярости», где мы расчищали улицу, с грохотом раскидывая машины, была манифестом. Манифестом того, что мы можем позволить себе действовать грубо, прямо и больше не скрываясь.

Но я знал, что вся эта грубая прямота была лишь наносной шелухой. Громкость и эффектность этой поездки были оплачены теми, кто загодя действовал тихо и деликатно.

Мой взгляд скользнул по крыше одного из домов. Ничем не примечательного и не отличающегося от множества тех, что мы проехали. Я перевел внимание на миникарту шлема. Единственное, что выделяло это строение на этой улице среди прочих, — так это крохотная серая точка с цифрой один, которой обозначался наш разведчик.

Я переключился на частоту группы первого рубежа и услышал лишь:

— Восьмой — тринадцатому. Галилео прошел, хвост чист, прием.

— Тринадцатый — восьмому. Вижу. Веду наблюдение. Птичка в небе. Тринадцатый — двадцать первому, приготовиться. Прием.

— Двадцать первый — тринадцатому. К встрече готов. В хате чисто. Делаю доклад второму. Конец связи.

Я хмыкнул, слушая сухой разговор разведчиков, которые обеспечили коридор наблюдения с заготовленными огневыми точками на случай какого-то форс-мажора. Естественно, со стороны выживших, а не зомби. Активность последних сейчас была невысокой. Бешеные, оставшиеся после миграции орды, в черте города забились по всяким норам и домам. На всё, что их сейчас хватало, — так это устраивать засады на зевак, которые решили поживиться добром в аптеках или продуктовых магазинах.

Улицы города всё ещё оставались опасным местом, но вооруженный отряд мог бы спокойно пройти куда хочет, так как оставшиеся зараженные превратились в осторожных тварей, теперь рассчитывающих на внезапное нападение, нежели на количество. А у нас сейчас был не просто отряд, у нас сейчас был настоящий легион, по меркам конца света,