Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

высшем образовании. Ещё бы была с ореолом страдалицы за правое дело. Во всей этой истории самым крайним оказался Петров. Ему и пришлось бы одному тянуть воз за всех. Что почти и произошло в той реальности. Но, что было дальше? Октябрина, которой грозило, максимум короткое пребывание в ИВС при областном управлении КГБ, ведёт себя совершенно иначе. Она горой становится на защиту своего жениха, произносит на следствии антисоветские речи, зарабатывая себе срок в Казанской больнице. Я уверена, что её старались убедить вести себя более адекватно, обещали спустить её дело на тормозах, но всё было бесполезно. Петров и Парфёнова оказались единственными членами группы Терентьева, дела которых не замяли. Но если с Петровым всё было ясно с самого начала, он неизбежно становился козлом отпущения за эту свою дурацкую акцию, то Парфёновой с самого начала угрожали только лишь мелкие не приятности. Тем более, что она не приняла участие в мероприятии которое осуществил её женишок. Я думаю, что ей с самого начала намекали, а может быть и говорили об этом прямым текстом. Но тем не менее она избрала совсем другую линию поведения. О чём это говорит?

— Скорее о том, что у неё так же не все дома, как и у Петрова. Причём давно. В этой дурацкой акции она побоялась участвовать, а потом решила таким вот способом компенсировать свою трусость и не решительность. А вообще, чёрт знает этих психопатов. И, что у них в башке. Они же на всё реагируют совсем иначе чем обычные люди.

— Возможно, что ты прав. Но давай посмотрим на это несколько с другой стороны. То, что Октябрина просто на просто струсила, мне не верится. Напротив, знающие её люди характеризуют её как весьма смелую и решительную девушку, с очень обострённым чувством справедливости. Кстати всё её поведение на следствии говорит, как раз об этом. Фактически она буквально выпросила себе отправку в Казань. Её поведение можно охарактеризовать как угодно, только не трусливым. В противном случае, она бы быстро покаялась бы и отделалась бы лёгким испугом. Но нет, она предпочла этому, фактически бессрочное заключение в спец больнице. Я думаю, что она понимала на, что идёт. Но в тоже время она не явилась на первомайскую демонстрацию. О чём это говорит?

— Ладно, не тяни. Говори прямо, что ты думаешь по этому вопросу. Излагай свою версию, произошедшего.

— Я думаю, что Октябрина, совсем не струсила. Она была не согласна с тем, что задумал Петров. Возможно пыталась оговорить его от этой затеи. Но не смогла. Поэтому и не явилась на демонстрацию. Но на следствии из за своего обострённого чувства справедливости, видя как её подельники, валят всё на него, желая выйти сухими из воды, решила полностью и безоговорочно стать на его сторону. К тому же не забывай, что она любит его. А любящая женщина способна на очень многое. В том числе и на самопожертвование.

— Хм, хм,- произнёс я, — и задумался над тем, что сказала мне Алёна,- хм. То есть если я тебя правильно понял, ты хочешь привлечь Парфёнову на нашу сторону, что бы она посодействовала нам в деле срыва акции, задуманной этим психопатом. Я правильно тебя понял?

— Совершенно правильно! — воскликнула Алёна.

— Интересно, очень интересно,- произнёс я, -но всё это имеет смысл лишь в том случае если твой анализ верен. Если ты не ошиблась в своих расчётах.

— Я думаю, что он верен и, что я не ошиблась.

— Ну на первый взгляд все выглядит и солидно и аргументировано. Знаешь мне сразу показалось поведение Парфёновой во время следствия каким то не логичным. С одной стороны она вроде как струсила, не явилась на демонстрацию и оставила своего жениха в одиночестве, а с другой стороны, потом вела себя так, что суду не оставалось ничего другого, как отправить её в Казань. Не смотря на первоначальное стремление и желание, замять это дело по максимуму. По сути пострадавшим должен был быть один Петров. Но нет, Октябрина, будто специально нарывалась на рожон. На трусость это как то не похоже. Хотя кто знает вас женщин. Вы же существ эмоциональные. Сегодня у вас в башке одно, а завтра под влиянием эмоций совершенно другое. Обычная логика с вами не работает.

— Ну спасибо тебе!

— Да пожалуйста! Итак, как я понимаю, ты предлагаешь встретится с этой самой Октябриной и попытаться перетянуть её на нашу сторону?

— Анохин, твоя сообразительность просто поражает меня!

— Хорошо. Когда мы будем осуществлять это мероприятие? Учти, что времени у нас осталось всего ничего.

— Завтра. Я вчера была на инязе и посмотрела расписание. У Октябрины четыре пары. А поскольку она очень ответственно относится к учёбе, то с очень большой вероятностью она не пропустит занятие. Предлагаю после его окончания встретить её, и поговорить с ней. Мы должны обязательно постараться перетянуть её на нашу сторону. Объяснить,во — первых, полную глупость того, что задумал Петров, а во — вторых, доказать, что в том случае если он не оставит этот свой замысел их обоих не ждёт ничего хорошего.

— Кстати эта девица ко всему прочему еврейских кровей. И поэтому весьма озабочена темой советского антисемитизма.

— Думаю, что и это мы можем использовать с пользой. Ну, что как тебе мой план?

— Ну, что тебе сказать?Конечно он не идеален. Но попробовать стоит. Всё равно ничего лучшего нет. Разве, что подстеречь Петрова в каком ни будь тёмном месте и стукнуть его по его глупой башке, что бы тем самым помешать ему явится на демонстрацию. Но на подготовку этого замысла решительно нет времени. К том же нет никакой гарантии, что после этого, наш доморощенный террорист, не учудит чего ни будь, что ни будь другого. Но о его планах, мы в этом случае не будим знать ничего. Буквально ничего. Учитывая к тому же дикость и не общительность данного субъекта права.

— Ну и хорошо. Кстати Анохин, готовь убедительную речь для Октябрины. Завтра ты должен быть убедительнее любого Златоуста. Понял задачу?

— Задачу понял. Не забывай, что нам всё надо сделать очень чисто. Что бы товарищи из местной ГБ, ни о чём не догадались. В противном случае, последствия лично для нас могут быть очень и очень не желательными.

— А вот этого ты мне мог бы не говорить. Не дурочка всё таки. Как ни как за плечами шесть