Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Успокойся, я ещё раз заявляю тебе, что мы не из КГБ, — вновь попытался я успокоить я её,- и мы не стукачи. Стукачи так себя не ведут. Давай поговорим начистоту. По твоей реакции я вижу, что мы правы. Ты прекрасно знаешь о ближайших планах своего Виталика, но вот, что то мне подсказывает, что ты не очень довольна ими, и не вполне разделяешь их. Я прав? А,что бы тебе было совсем легко, скажу тебе, что нам известно о твоём участии в кружке, который возглавляет Терентьев, как и о том, чем вы там занимаетесь, какие ведёте разговоры, и какую литературу читаете. Твоём и твоего приятеля Петрова. И даже о том, с кем именно связан Терентьев в Москве. Вот кстати, тебе говорит, что ни будь такая фамилия, как Аксючиц? Пойми у Терентьева слишком длинный язык. К тому же он без костей. Ваш Алик, уже чуть ли не открыто раздаёт нелегальную литературу у нас на факультете. О вашей с позволения сказать «партии», скоро будут знать все городские вороны. И не только они. Просто чудо, что вас ещё не повязало КГБ, Но это непременно произойдёт если твоему приятелю удастся совершить то, что он задумал. Но самое интересное будет потом. Сейчас видишь ли не сталинские времена. Расстреливать и сажать на 25 лет никого не будут. Дело с вероятностью почти в сто процентов предпочтут спустить на тормозах. Мажоров которые составляют костяк вашего кружка, постараются отмазать их высокопоставленные предки. И вот, что то мне говорит, что КГБ охотно пойдёт им навстречу. Максимум наказания для всех вас будет, исключение из комсомола, и отчисление из института. А вот всех собак навешают на твоего приятеля. Но его не расстреляют и не отправят на зону. Не те времена. Его объявят психом и упекут в заведение для психов. И, что получится в итоге? А в итоге получится псих- одиночка, а не мученик революции. Всех разговоров об вашей совместной акции максимум, хватит на пару дней. КГБ постарается, что бы пресечь досужие слухи и клеветнические измышления. Во всей остальной стране о вас не узнает никто. Самое большее на, что вы можете рассчитывать это на краткую информацию в очередном выпуске новостей по «Радио Свобода» или «Голос Америки». И всё! Вот и весь ваш сокрушительный удар по системе и тирании. Извини меня, но укус комара и то болезненнее. Особенно если этот комар малярийный. Как тебе такая перспектива?

Парфёнова ничего не ответила на этот мой вопрос. Судя по её потрясённому виду, мой монолог попал точно в цель. Что, что, а привести её в замешательство мне судя по всему удалось.

— Октябрина, -вмешалась в разговор Алёна, — подумай о своей судьбе и судьбе своего приятеля. По моему не стоит ломать себе жизнь, ради таких авантюрных и прямо скажем, совершенно бессмысленных замыслов. Ну, что вы добьётесь если вам даже удастся осуществить задуманное? Здесь не Москва. Мы находимся в глухой провинции. Иностранных корреспондентов здесь нет. О вашей акции никто за границей не узнает. А если даже и узнает, то, что толку?Для всех остальных вы будете зажравшимися мажорами. Я уверена, что КГБ постарается запустить слухи подобного рода. Так, что и народной поддержки и сочувствия, вам также не видать. А жизнь себе вы сломаете наверняка. Прячут в психушку, очень и очень надолго. И сидеть вы там будете, не с мучениками революции, а с маньяками, убийцами и насильниками. Вот подумай, стоит ли всё, что вы задумали этого?

— Я не знаю, кто вы, и зачем вам всё это нужно,- выдавила из себя Парфёнова,- я вас до сегодняшнего дня не знала. Я понятия не имею откуда вы всё это узнали. Лично я никому не говорила о том, что мы с Виталиком задумали. И уж естественно обо этом ничего не может знать этот подонок Терентьев. Как и его друзья. Мы вообще уже несколько месяцев не общаемся ни с кем из них. А насчёт Виталика я уверена полностью. Он не из болтливых. Так откуда вам стало известно всё это?

Я и Алёна переглянулись друг с другом. Наступил пожалуй, самый щекотливый момент в нашем разговоре. Ну не говорить же в самом деле, что мы оба попаданцы из двадцать первого века! Первой нашлась Алёна.

— Давайте пока не будем говорить об этом. Вот знаешь, я скажу ещё раз, мне кажется, даже не кажется, а я почти уверена, что не испытываешь большого энтузиазма от замысла Виталия. Я права?

Октябрина ещё раз посмотрела на нас и словно нерешительно согласно кивнула головой. Увидев этот жест я ощутил, как гора спала с моих плеч. Самый трудный и опасный этап нашего с ней разговора, похоже был успешно пройден.

Глава 11

— Когда Виталик в первый раз, рассказал мне о своём замысле, я подумала, что он шутит. Но он возвращался к этой теме снова и снова. Это было где то три месяца назад. Как раз, после того, как мы порвали все отношения с Терентьевым и его дружками — мажорами. Вся их революционность заключалась в обычной болтовне и пьянстве. Терентьев вообще вообразил себя невесть кем. Чуть ли ни будущим лидером свободной России. Но всё, как я уже говорило, заканчивалось обычным трёпом, в переходящим в очередную пьянку. Во время этих пьянок Терентьев и его дружки были особенно омерзительны. Главным предметом их разговоров было то, сколько баб они трахнули. Особенно этим отличался Терентьев. Он охотник за девственницами. Мне было омерзительно слушать о его очередных «подвигах».- произнеся эти слова Парфёнова, с какой то особенной брезгливостью повела плечами,- я не знаю, зачем Терентьев привлёк к работе в своём так называемом кружке, Виталика,- продолжила она. Трудно представить двух таких не похожих друг на друга людей. Между ними буквально нет ничего общего. Умница и эрудит Виталик, и это дебил, и грязный бабник Терентьев. Который к тому же постоянно ссылается на своего папашу, такого же конченого мерзавца как и он сам. Вы не удивляйтесь моим словам. К своему несчастью, я происхожу из семьи партийного работника, поэтому не плохо знаю о нравах, царящих в их среде, как и в среде их отпрысков.

— Надо же, -подумал, я мысленно