"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

открывал для себя технологии, служившие сердцем и легкими могучей культуры. Я впитывал историю родной расы, понимая, что никаких родственных чувств к джантшун не испытываю. Я не понимал девяносто процентов информации, проглатывая информпакеты, в которых находились данные по технологиям, точно это были кружки холодного кофе. Здесь было все: секреты межзвездных перелетов, трансгалактический двигатель, подобный тому, что стоял на «Подсолнухе», невиданное доселе вооружение, начиная от расщепителей и преобразователей материи и заканчивая незнакомыми мне модификациями излучателей… Не в силах разобраться с обилием информации, я нашел канал связи с «Калипсо», активировал компьютерную базу корабля и стал методично закачивать информацию туда.

Я — последний посетитель Библиотеки Первопришедших. После меня ее не станет. Она — слишком грозное оружие в руках врага. Поэтому должна быть уничтожена. Я должен сохранить как можно больше полезной информации, которую смог бы использовать в качестве козырной карты в войне с Джантшун. И я закачивал в электронную память «Калипсо» все информпакеты подряд.

В процессе закачки обнаружил систему самоуничтожения Библиотеки и обрадовался. Я уже начал предполагать, что мне придется вручную разгромить ее. А как это сделать? Я знал только один способ: оставить в стыковочной соте ядерный заряд и отчалить. Но я мог и не успеть подняться на поверхность Моря… Наличие системы самоуничтожения меняло все. Теперь Библиотека врагу не достанется, точно!

Пока шел процесс закачки, я решил побродить по хранилищу генофонда Джантшун. Скользнул взглядом по гирлянде кораллов и пролистнул ее, как страницу книги. Предо мной вставали живые люди. Целые поколения, которые некогда обитали во Вселенной. Генералы звездных флотилий и их солдаты, миллиардеры, заработавшие свои состояния кропотливым трудом, и выскочки‑нувориши, состряпавшие капитал на махинациях и воровстве, чиновники и торговцы, механики и инженеры, врачи и юристы, учителя и электрики… Миллиарды судеб!

Я листал и листал. Мне казалось, что я попал в музей восковых фигур и лечу по аллее между экспонатами…

Внезапно мой полет закончился. Я нашел… свою МАТЬ.

Глава 2

Подлинная суть другого не в том, что он открывает тебе, но в том, чего он открыть не может. Поэтому, когда хочешь понять его, вслушивайся лучше не в то, что он говорит, а в то, чего не говорит.

X. Д. Джебран

Мама?..

Я был сражен… удивлен… напуган… Сердце остановилось, замерло, предвкушая радостную встречу, и тут же наполнилось горечью: никакой встречи не будет… Я уничтожу Библиотеку… Я не смогу воскресить Мать…

«А почему не смогу?» — спросил я себя и прогрузился в исследование системы.

Я распутывал нити программы, пытаясь понять, как запустить воскрешение только одного существа, а не всей цивилизации. Но везде натыкался на одно и то же ограничение: программа воскрешения не работала в индивидуальном режиме…

Попытался взломать преграду. Углубился в программные дебри, стараясь размотать клубок, вычленить нить ограничителя и удалить ее, но чем дальше, тем больше возникало связей, словно нити обладали способностью к воспроизводству.

Я заметил, что размножение их зависит от скорости распутывания: чем меньше скорость, тем больше появлялось нитей. И я ускорился. Превратился в метеор. Мои руки мелькали со скоростью света, и я увидел выход, почувствовал победу. Она опьянила меня, и я увеличил скорость… Но сил не хватило. Я замедлился. Уже не успевал за программой. И новые клубки стали возникать с катастрофической скоростью. Я устал… Опустил руки… Сдался…

Создатели программы защиты все рассчитали оптимально. Ни одному джантшун в одиночку было не под силу одолеть ограничитель. Я понял: чтобы воскресить Мать, надо запустить программу полного возрождения расы Предтеч…

Я помнил Маму. Помнил тепло ее рук. И особый запах, который исходил от них, — запах трав и свежего горною ветра. Я помнил, как она прижимала меня к себе. Как читала книги тихим голосом. Как водила на дуо‑концерты, а потом рассуждала со мной услышанное…

Мы расстались, когда мне не исполнилось и семи лет. Воскреснув в ином мире, я, взрослея, лелеял в душе тоску и горечь по невосполнимой утрате. В каждом мужчине живет память о Маме…

Жизнь не должна продолжаться долго. В этом заключается основной закон природы. Но как горько, когда родной для тебя человек, самое близкое существо во всей Вселенной, покидает тебя. Не так горька утрата, когда Мама уходит в старости, когда подошел ее срок. Но когда тебе всего лишь семь лет и тебя делают заложником времени — это непереносимо. Шрам на душе на всю жизнь…

И вот в моих руках шанс все изменить. Воскресить Маму! Дать ей возможность жить еще раз. Пройти весь собственный путь с Мамой до конца. Но, воскресив Маму, я предам свою новую родину. Я предам людей, которые доверились мне. Я уничтожу все то, что создавалось тысячи лет, чтобы вернуть Вселенной былых властителей.

Я оказался на развилке между двумя противоречивыми стремлениями. Они разрывали меня…

Отстранился от Библиотеки, продолжая пребывать внутри программы. Я наблюдал, как закачиваются информпакеты в компьютер «Калипсо», не участвуя в процессе. Я пребывал в раздумьях и не знал, как поступить. Все мое существо призывало меня активировать процесс воскрешения, но я понимал, что это приведет к гибели Земли. Ни Господь Бог, ни Марк Крысобой, ни Рената Музыкантская не простят мне этого.

Закрыл глаза и отрешился от мира.

— …Ты же знаешь, что мир вовсе не то, чем он кажется! — раздался насмешливый голос.

Я был в темной комнате, заставленной металлическими столами с пластиковыми вкраплениями. На каждой крышке стола красовалось изображение птицы: черный шуршан в боевом танце — герб императорского дома Джантшун. Герб моего отца. Мой герб…

Я знал, кто говорит со мной. Сел на стул, поставил локти на стол, и передо мной появилась кружка с дымным пивом и блюдо с мясной закуской. Такая же кружка и блюдо возникли напротив.

Я сидел в ресторане «Воинствующий Шуршан». Этот ресторан принадлежал моему роду. Я был в нем всего лишь один раз. Мой отец привел меня сюда, когда мне только‑только исполнилось шесть лет. Как раз накануне создания Мавзолея…

Напротив меня сгустился мрак, через который преступила грузная фигура. Спустя секунду напротив меня сидел мой отец.

— Приветствую тебя, воинствующая шишига Скан Джун.

Он обратился ко мне так, как было принято разговаривать с членом семьи. Он назвал меня «воинствующей шишигой».

И я, склонив голову в знак почтения, ответил:

— Приветствую тебя, отец.

Я был очень похож на отца внешне. Но его лицо было более правильным, более точеным, нежели мое. Сказалась материнская кровь…

— Даже