"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Глава 20

Считайте всех людей честными людьми, но живите с ними так, как если б они были мошенниками.

Д. Мазарини

— Что ты сделал с Ренатой? — В моем голосе звенел металл.

— По‑моему, ты несколько не в том положении, чтобы показывать свой характер! — ехидно сказал Ираклий Пай.

— Что ты сделал с Ренатой? — повторил я. Ираклий Пай был не в настроении продолжать разговор.

— Взять его! — скомандовал он.

Время остановилось для меня. Вернее, оно продолжало течь, но по какому‑то неведомому ни мне, ни окружающим закону. Я оказался среди восковых фигур, которые возмечтали о свободе. Они медленно шевелили руками с зажатыми в них автоматами. Из их дул вырывался огонь и выплескивался свинец, но пули не причиняли мне вреда. Они проплывали мимо — величественно, точно стая кашалотов. Я легко миновал их.

Для окружающих я превратился в смерч. Они не могли разобрать ни моих рук, ни ног. Вихрь обрушился на них, ломая им кости.

Несколько секунд — и все было кончено. Корчившиеся тела на полу. Ни одного мертвого — я ведь никого не убивал. Ну, чем провинились солдаты, если родина отправила их содействовать негодяю?..

Целым и невредимым остался только Ираклий Пай Давыдов. Наглая ухмылка сползла с его лица. Снаружи находилось несколько десятков бойцов, но они были далеко и не могли помочь попавшему впросак Давыдову.

— Думаю, нам стоит поговорить, — предложил он. Я молчал. Просто надвигался на него, неумолимый, как возмездие.

— Мы с тобой разумные люди, Русс. Какие могут быть между нами разногласия? Тебе нужна твоя девка, так она…

— Не называй ее девкой! — рявкнул я, впечатывая кулак в его физиономию.

И тут случилось чудо: Ираклий Пай проворно увернулся от моего кулака, поднырнул под него и провел удар по ребрам! Удар настолько сильный, что перехватило дыхание… Я захлопал ртом, словно рыба, вытащенная на берег.

Давыдов преобразился.

— Не ожидал? — злобно поинтересовался он.

Я наполнил легкие воздухом и бросился в бой. Мои руки превратились в мельницу, нанося беспощадные удары, но Ираклий Пай с легкостью уклонялся от них, парировал и пытался контратаковать. Я чувствовал, что еще несколько минут — и я превращусь в фарш. Я не мог поверить, но Ираклий Пай был много сильнее меня!

«Измененный…» — мелькнула догадка.

Да, он был Измененным — существом людского происхождения со встроенными способностями джантшун. Продукт гоевинского конвейера. Мне не победить его в поединке…

Отступив на несколько шагов, я остановился. Ираклий Пай замер, переводя дыхание. Для него сражение со мной тоже не было детской забавой: сказалась нечеловеческая нагрузка. Он тяжело дышал, утирая со лба пот.

— Значит, ты торговец? — саркастически спросил я. — Неприметный такой посредник?

— Именно так! — злобно ухмыльнувшись, подтвердил Давыдов.

Победить его мне в рукопашной невмоготу. А почему бы не воспользоваться тяжелыми подручными средствами?

Я сжал руку в кулак, напрягая запястье, и «Змей» сорвался с места. Развернулся в полную длину и ужалил Давыдова. Рука, протянутая ко мне, в мгновение превратилась в головешку. Глаза Ираклия Пая распухли от боли, из них брызнули слезы. Раздался вопль. Он схватился здоровой рукой за сожженную и согнулся пополам.

— Ну что, господин торговец, скажешь мне, где Рената, или тебя заживо сжечь? — язвительно поинтересовался я.

Ираклий Пай не мог говорить. Он лишь скулил и давился слезами. Но, когда мимо его лица промелькнуло пламя «Змея», он зачастил:

— Здесь она… Здесь она… Здесь она… Здесь…

Я ткнул его пальцем в точку сна на шее. Давыдов резко обмяк и состыковался с полом.

Мне предстоял тщательный осмотр корабля, пока пехотинцы не решились на штурм. Первым делом я заглянул в капитанскую рубку, но здесь, как и следовало ожидать, было пусто. Я прошелся по каютам и кубрикам — нигде не было ни одной живой души. То ли Ираклий Пай обманул меня, то ли Рената внезапно обнаружила в себе дар невидимости… В обман со стороны Давыдова мне не верилось: не может человек с обугленной рукой лгать, ожидая, когда его голова превратится в пепелище… Впрочем, я не унывал: еще далеко не все помещения корабля мне удалось обследовать.

Я заглянул на камбуз. Кроме контейнеров для быстрой пищи и аппаратуры — никого… Туалеты — пусто… Навигационный отсек — никого.

Открыв люк, стал спускаться в машинный отсек. Преодолев половину железной лестницы, я услышал нечеловеческий вой. Такой мог издавать волк, гиена с планеты Мршан или, на худой конец, человек, которому по живому пилили руку!

Я оттолкнулся от лестницы и остаток пути преодолел по воздуху. Приземлившись на пол, ринулся на звук. Миновав три машинных отсека, выскочил в галерею подсобных помещений. Остановился. Прислушался. Вой усилился. Звук шел из‑за одной из дверей. Я стал по очереди распахивать их и за четвертой нашел Ренату.

Музыкантская в силовых наручниках лежала на грязном полу. Рот ее был свободен. Глаза смотрели безумно в потолок. Она выла.

Я склонился над Ренатой. Судя по ее взгляду, ее кто‑то обколол. На локтевых сгибах были следы от инъекций. Привести Музыкантскую в сознание сразу не представлялось возможным. Значит, выход один…

Я взвалил ее на плечо и двинулся назад. Выбравшись из машинного сектора, перешел в рубку управления и сгрузил Ренату на диван. Теперь предстояло нейтрализовать солдатню, что взяла «Подсолнух» в кольцо, а также решить вопрос с «Арго».

Вернуться на «Арго» непросто, если вообще возможно. Седовласая радарами, твердо уверовавшая в то, что нас с Марком нужно обязательно умертвить, вряд ли позволит без проблем добраться до корабля. Поменять «Арго» на «Подсолнух» было нельзя по двум причинам: первая — к «Арго» за время наших странствий я прикипел душой. Вторая — на «Арго» остался Скарандаки — живая душа, хоть и камень. Бросить на произвол судьбы члена своей команды — не в моих правилах

Я включил Экран Общего Обозрения и насладился картинкой. За то время, пока я отсутствовал, летное поле покрылось солдатами и легкой бронетехникой. «Подсолнух» обложили. Хотя их бронетехника супротив пулеметов и бортовых орудий — детский лепет. Я ухмыльнулся, включил программу управления оружием и направился к внешнему люку, возле которого лежали изувеченные солдаты и обожженный Ираклий Пай. Мне предстояло поработать грузчиком — нелегкая миссия.

Открыв внешний люк и засучив рукава, я одного за другим выгрузил раненых на летное поле. Последним, не особо церемонясь, выкинул Ираклия Пая,