Пространство - Джеймс С. А. Кори

Эмма хихикнула.

– Он не из того теста. Слишком нервный. Если до сих пор не залился эйфориками, так только потому, что смекнул: никто не собирается докладывать тому комиссару на перевалочной. У половины наших есть что скрывать от слишком внимательных глаз, а другая половина у них на подхвате.

– Тонко подмечено, – проговорила Наоми.

– Да потому что так и есть, – отозвалась Эмма. – Работаем с тем, что имеем. К тому же мы за то и боремся, нет?

– Это в каком смысле? – удивилась Наоми.

Эмма потянула густую жижу из груши и, глотая, пожала плечами.

– На первом корабле, где я служила, когда ушла из «Пинкуотер», старпом втюрилась в механика. Оба были детишками. В крови одни гормоны. Компания требовала воздерживаться от близости начальства с подчиненными, но что тут будешь делать? Старпом завела привычку оказываться там же, где этот механик. Через корабельную систему следила, кто где находится, – и на вахте, и между вахтами. Механику это не понравилось. Дошло до того, что они поскандалили прямо посреди медотсека. Старпом разревелась. Два дня не показывалась из каюты. А вообще-то она была хорошим старпомом, и механик свое дело знал. Но обоих уволили. Правила, понимаешь ли.

– Вот чем, по-твоему, занимается подполье? – искренне улыбнулась Наоми. – Дает волю романтическим порывам в Союзе?

– Правила составлять легко, – сказала Эмма. – Легко создать совершенно логичную, строгую систему. Просто нужно забыть о жалости, да? А потом в нее запускают людей, и, если система их пережевывает, сами виноваты. А вовсе не правила. Все наши дела, если они хоть чего-то стоят, делаются для людей. Для несовершенных, глупых, лживых, нарушающих правила людей. Лаконцы повторяют вечную ошибку. Правила хороши, они бы превосходно работали, только не для нашего вида.

– Слышу что-то знакомое в твоих словах, – заметила Наоми.

– Я за это жизнь отдам, – сказала Эмма. – Умру за то, чтобы люди, напортачив, все равно могли найти милосердие. А ты не ради этого здесь?

Наоми всмотрелась в лицо собеседницы. Заметила гневно выставленную челюсть, услышала боль в голосе. И задумалась, не Эмма ли была тем старпомом. Впрочем, едва ли это сейчас имеет значение.

– У каждого свои резоны, – сказала Наоми. – Не так важно, почему мы здесь, главное – здесь.

– Верно, – согласилась Эмма.

Наоми рассмеялась, но смех вышел жестким и горьким.

– К тому же я слишком много времени провела с людьми, которые обещали меня пристрелить, если не буду делать, что они велят. На эту жизнь с меня хватит.

– Может, и на все будущие, – заметила Эмма.

Плосколицый мужчина в форме командного состава втянулся в столовую, скользнул по ним взглядом, отвернулся, потом присмотрелся пристальней. Техники, перехватив его взгляд, оглянулись на Наоми и поспешили к выходу, по пути побросав груши в утилизатор. Офицер набрал в раздатчике что-то жидкое – кофе, чай или мате – и толкнулся к выходу, больше на них не глядя. Его неодобрение выстудило воздух в помещении.

– У тебя есть все, что нужно? – спросила Эмма так, словно его здесь и не было.

Вопрос значил больше, чем слова, из которых он складывался.

– У меня все хорошо, – ответила Наоми. – Вот когда придем в порт…

– Высадим мы тебя надежно, – сказала Эмма. – А потом…

– Знаю, – подхватила Наоми. Потом она останется преступницей. Беженкой вне закона. Мышкой в поисках безопасной норки. От этого никуда не деться. – Может, Саба для меня что-нибудь подберет.

– Поставлю за тебя свечку. А пока, если что-то понадобится, обращайся лучше ко мне, чем к Чаку, – посоветовала Эмма и, высосав остатки из груши, причмокнула губами и направилась к двери.

Наоми еще несколько минут плавала в опустевшей столовой. Унося грушу с чаем к себе в каюту, она немножко застыдилась, но совсем чуть-чуть.

«Бикаджи Кама» был основательным кораблем. Три четверти километра в длину и такой широкий, что на схеме выглядел почти квадратным. Он строился десятки лет назад в расчете на доставку в далекие миры такого количества людей и грузов, чтобы сразу можно было основывать самоподдерживающиеся колонии. Материалы для строений, утилизаторы замкнутого цикла, почва, реакторы, топливо… Все, что нужно человеку, чтобы зацепиться в чуждой нечеловеческой экосфере, кроме только модного дизайна и подсказки, как крутить любовь с собственным механиком. Коридоры были выкрашены в грязно-зеленый цвет, захваты для рук и ног не первую неделю нуждались в чистке. Корабль ревностно экономил воду, используя для сброса тепла пассивные радиаторы вместо испарителей, поэтому воздух был горячее, чем любила Наоми.

Каюту ей выделили крошечную. Меньше не только контейнера, в котором она жила до того, но и иных шкафов на «Роси». Койка-амортизатор была из дешевых, гель пованивал, а раскинув руки, Наоми задевала стены. Такой дизайн в Поясе назывался «альбупарти» – «сломи локоть», потому что, высунув во сне руку за край койки, вы рисковали получить перелом при резком ускорении. Кто-то из прежних жильцов украсил антиударное покрытие изображением сложной и яростной перестрелки между фигурками из палочек, снабдив одни закрашенными кружками-головками, а другие – пустыми. Наоми пристегнулась к койке, ввела в систему подаренное Чаком фальшивое удостоверение и приступила к работе.

По странной иронии, так Наоми получала больше сведений, чем через пассивное наблюдение, на которое полагалась раньше. Она осторожничала, старалась не перегружать свой доступ, чтобы не выбросить больше красных флажков, чем уже развевались вокруг. И все же послала запрос в «зеркало» базы данных Союза по поводу комиссаров и изменений в лаконских правилах перевозок. Такими вещами мог заинтересоваться – и, возможно, интересовался – любой на «Каме». Наоми отличалась только точкой зрения на эту информацию.

Она ошиблась, полагая, что рассылка комиссаров касалась только системы Сол. Она коснулась всех. На Обероне тоже держали комиссара, а это совершенно меняло дело. Закономерность обнаружилась, едва Наоми стала ее искать. Грузовые корабли, задержанные или перенаправленные к Медине. Проверки системы жизнеобеспечения на кораблях, шедших с нагрузкой, близкой к теоретическому максимуму.

Это еще ни о чем не говорило. Открытых доказательств не нашлось. Но если по планетам с колониями тайно разливалась мощная волна лаконских чиновников – без фанфар и предупреждений вводился новый уровень инфраструктуры, – это скорее всего было именно тем, чем выглядело. Один комиссар, посланный на Землю, мог оказаться случайностью. Два, размещенные в системе Сол и Оберона, представляли угрозу. Тайные надзиратели новой лаконской «Поднебесной империи» на перевалочных пунктах представляли собой эскалацию. Если Лакония доведет эту линию до размещения своих представителей на кораблях, игре в наперстки придет конец.

Она перелистывала данные, проверяя себя. Отыскивая места, где могла допустить ошибку в интерпретации или где те же данные можно было истолковать по-другому.