"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Калинин

— Мы проверяем все подвалы, чердаки и сараи в городе. Он не сможет затеряться.

Рогнер ощутил, как что-то холодное поднимается изнутри. Они не понимают. Никто из них. Кастволк уже далеко — он чувствовал это.

Когда пришли градостроитель и его заместитель с планами подземных ходов, терпение Рогнера иссякло окончательно:

— Вы думаете, я идиот? Заваливаетесь ко мне со своими пустыми обещаниями, в то время как убийца моего сына уже за много лиг от города!

Градостроитель — худой, с длинными, как у птицы, пальцами — побледнел:

— Господин Рогнер, мы лишь хотели…

— Вон! — рявкнул Рогнер, вскакивая. — Вон отсюда! Все вон!

В те часы, когда он оставался один, особняк наполнялся отголосками ярости. Хрустальная ваза — подарок эльфийского благородного — разлетелась о стену. Свитки и карты были сметены со стола одним движением руки. Стул — разбит о дверной косяк.

Ганнер был мёртв. Ничто больше не вернёт его сына к жизни. Слуги унесли тело, даже не дожидаясь приказа. Рогнер не нашёл в себе сил взглянуть на него ещё раз.

Когда пришла весть о смерти Дэна, Рогнер тоже был в бешенстве. Он жаждал возмездия, требовал крови, рвался в бой сам — подобно зверю, у которого отняли детёныша. Но та смерть пришла на поле брани, вдали от дома — почти абстрактная, обращённая в послание с траурной печатью. Теперь же смерть проникла в его родные стены, просочилась сквозь камень и стражу. И Рогнер ощутил то, о чём прежде не смел помыслить — бездонную пустоту, затягивающую, как трясина.

— Я остался без наследника, — произнёс он в гулкую тишину покоев, и эти слова словно выдернули его из оцепенения.

Род прервётся. Дом Бьердов угаснет, как угасает свеча, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний и дыма. Всё, что строилось поколениями, рассыплется прахом.

Мысль о бастардах вспыхнула и тут же померкла. Нет. Немыслимо. Он не доверит власть над Домом незаконнорождённому отпрыску. Так благородный род не продолжают, а оскверняют. Так кровь не очищают, а мутят.

Нужна новая жена. Нужен новый наследник. Но где отыскать достойную? В Оикхелде есть знатные семейства с дочерьми на выданье, однако их кровь, пусть и благородна, всё же недостаточно древняя и влиятельная… Может, стоит обратить взор на эльфийские земли? Младшая дочь короля Лаубиена… Согласится ли он? Что можно предложить ему взамен? Он прикрыл глаза, взвешивая варианты, просчитывая ходы, словно игрок в кости, которому выпала самая несчастливая комбинация.

Тихий стук в дверь выдернул Рогнера из омута мыслей. Он не ответил, но дверь всё равно отворилась. На пороге застыл Адам. Рогнер коротко качнул головой, жестом предлагая ему войти. Адам вошёл и опустился в кресло, не сводя с него испытующего взгляда:

— Как ты?

— Есть новости?

— Кастволк ушёл, — сказал Адам после недолгого молчания. — Мы проверили все пути, но он словно растворился.

— Кто бы мог подумать…

— Я не уверен, но, кажется, он может очень быстро преодолевать большие расстояния.

— О чём ты?

— Его магия… Ты ведь сам сказал, что он сначала выпрыгнул в окно, а затем за считанные секунды пробрался в кабинет Дэна.

— И?

— Человеческое тело на такое не способно.

— Говори яснее.

— Возможно, он умеет… летать.

— Что?..

— Он был совершенно гол и действовал в одиночку — значит, для этого есть причины. Думаю, он и достал наших стихийников в небе.

— Всего лишь предположение.

— Да, предположение, однако оно сделано не на пустом месте. Я уже говорил: Кастволк не просто мракотворец, он овладел какой-то скрытой силой. Он развеял моё проклятие чуть ли не за миг… В любом случае, мы отправили наших лучших следопытов…

— Плевать на этих следопытов! Если нельзя найти самого гадёныша, нужно взять всех, кто ему помогал! Всех, кто знал его! Всех, кто хоть раз подал ему руку!

Адам нахмурился:

— Что ты предлагаешь?

— Найти и схватить всех, с кем этот выползень водил знакомство. Всех его друзей, всех слуг, когда-либо прислуживавших ему. — Голос Рогнера креп с каждым словом. — И немедленно арестовать его наставника из академии. Этого… как его… Ингвара! Выбить из него всё, что он знает!

Адам резко поднялся, сверкнув глазами:

— Ты в своём уме? Ингвар верно служил и служит Оикхелду. То, что Костоправ обучался у него в академии, ничего не значит.

— Ничего не значит? — Рогнер подался вперёд, угрожающе понизив голос. — Мой сын мёртв, а ты говоришь — ничего не значит?

— То, что ты предлагаешь — безумие, и ты это знаешь.

— Я знаю только одно: тот, кто убил моего сына, должен ответить. Он и все, кто ему помогал.

— А если никто не помогал? Если это была месть одного человека?

Рогнер отвернулся, не желая слышать очередные предположения.

— Теперь слушай меня внимательно. — Адам подошёл ближе, в его голосе зазвучала сталь. — Отныне ты не выйдешь из особняка без охраны из десяти магов. Никаких выездов без крайней необходимости. Никаких появлений на публике.

— Ты осмеливаешься отдавать мне приказы? — тихо спросил Рогнер.

— Я пытаюсь сохранить тебе жизнь. Кастволк убил Ганнера, преодолев все твои защитные рубежи. Как думаешь, насколько сложнее ему будет добраться до тебя?

Рогнер застыл в долгом молчании, уставившись в пустоту перед собой.

— Ты меня слушаешь? — не выдержал Адам.

— Я этого так не оставлю, — прошептал он наконец. — Не оставлю… Клянусь кровью всех Бьердов.

— Тебе нужно успокоиться и поразмыслить…

— Довольно! Мне надоел этот разговор!

Адам поглядел на него так, словно видел впервые, и, не проронив больше ни слова, покинул спальню. Рогнер медленно выдохнул и опустился на край стола. Вдруг снова пришла мысль, острая как кинжал: он остался один. Совершенно один. Жена умерла, не пережив зимней лихорадки. Дэн сложил голову на восточной границе. Теперь и Ганнер… Никого не осталось. Никого, кто носил бы его кровь с гордостью. Рогнер жаждал выплакаться, но слёзы не приходили. Что-то иссохло в нём давным-давно, обратившись в холодный пепел.

Он вспомнил лицо Ганнера в детстве — светлое, с ямочками на щеках, когда тот заливался смехом. Как давно он перестал замечать эту улыбку? Когда последний раз говорил с сыном не о делах Дома, не о политике, не о врагах, а просто… говорил? На мгновение нечто похожее на раскаяние шевельнулось в глубине души, но тут же