Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

даже не мог поцарапать магистра, что наводило меня на мысль, что в первый день нашего знакомства он попросту позволил мне ранить его, подыгрывая. Но я не позволял этим мыслям взять вверх над собой, потому что иначе всё, что я делал — было бы бессмысленно. И тогда мне оставалось бы только лечь и смиренно помереть.

Третья ступень ознаменовалась тем, что в какой-то момент я перестал замечать момент, где заканчивается одна тренировка и начинается следующая, и моё тело, начало двигаться на рефлексах, без участия сознания, ведомое лишь инстинктом и желанием выжить.

Ши, заметив это, лишь довольно ухмыльнулся и сказал, что я наконец-то начинаю понимать, что такое настоящий бой, когда тело действует быстрее мысли, и что до тех пор, пока я не научусь отключать свой разум в критические моменты, я никогда не достигнут того уровня, на котором смогу противостоять по-настоящему сильным противникам, потому что разум, со всеми его сомнениями, страхами и иллюзиями, самая большая слабость человека, и от неё нужно избавляться так же безжалостно, как от гниющего куска плоти.

Четвёртая, пятая, шестая ступень были просто более жестокой версией предыдущих, и магистр будто наслаждался тем, как я корчусь на полу, пытаясь восстановиться после очередной, травмы, монотонным голосом вдалбливая мне очередные нотации про необходимость принятия боли, чем лишь бесил меня.

И я, грешным делом, думал, что хуже быть не может, но на седьмой ступени он показал мне новые оттенки боли. Он отбросил в сторону оружие, поднял вверх руки, и они окутались тёмной дымкой. А затем он попросту вырвал из меня клок плоти, оставив часть этой энергии в ране, отчего её начало жечь так, словно он плеснул кислотой. Проблема была в том, что в этих местах даже регенерация справлялась в разы хуже и раны заживали так долго, словно я снова оказался в чертогах в первый же день.

Но к моей вящей радости, эта ступень продолжалась недолго, потому что в один момент я заметил, что организм адаптировался и начал пожирать эту тёмную дымку, с новой силой подстёгивая регенерацию. Заметивший это магистр довольно хмыкнул и устроил настоящий пир. В комнату принесли так много еды, что я ел до отвала, а потом ещё и впервые за долгое время полноценно спал.

Впрочем, из сна меня вырвал всё тот же садист, перешедший к восьмой стадии, на которой начал ломать мне кости сразу в десятках мест, сопровождая всё издевательской лекцией, говорящей о том, что после заживления они будут значительно прочнее. Звучало, конечно, неплохо, но я, глядя на то, как мои руки и ноги выворачиваются под неестественными углами, меньше всего думал о пользе, лишь мечтая лишь о том, что рано или поздно, всё закончится.

На девятой ступени Ши приказал мне сражаться без рук, а затем, чтобы я не нарушил его указаний, отрубил мне их, и я, должен был бить его ногами, коленями, головой, всем, чем только мог, и я бил, и бил, и бил, пока мои ноги тоже не перестали слушаться, и тогда я, как червяк, извивался на полу, пытаясь дотянуться до него зубами, и в какой-то момент, когда моя челюсть сомкнулась на его голени, я с удивлением услышал, как этот безумный монстр наконец одобрительно рассмеялся, довольный прогрессом.

А потом была десятая ступень. Ши, выждав, когда моё тело восстановится до состояния, близкого к идеальному, одним движением ладони, с которой сорвался серп энергии, рассёк меня пополам. От левого плеча до правого бедра, так что верхняя и нижняя части моего тела разъединились, и я, рухнув на пол, смотрел на свои внутренности, которые, пульсируя и извиваясь, медленно вытекали из разорванной брюшной полости, смешиваясь с кровью и осколками раздробленных позвонков.

И к моему удивлению, я не умер.

Лежал себе на полу, даже не потеряв сознание от шока и смотрел на свои ноги, лежащие в нескольких метрах, и вдруг почувствовал, как моя регенерация, подстёгнутая ужасом перед небытием, включилась на полную мощность, и клетки моего тела начали делиться с какой-то безумной скоростью. Начали прорастать кости, на которые наслаивались мышцы, формировались новые органы, и я завороженно наблюдал за совершенно противоестественной картиной, понимая, что меня теперь и человеком то сложно назвать. Скорее чудовищем.

Ши стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с удовлетворением. Это было так странно, что даже выбило меня из странного состояния созерцания, и я, всё равно неспособный пошевелиться, наконец сосредоточился и начать анализировать то, что происходило вокруг.

И тогда я заметил.

Энергия, которая напитывала Чертоги десяти ступеней, и которая давила на меня, заставляя регенерировать быстрее, оказывается она имела привкус. И чем дольше я находился в этой комнате, и чем больше энергии поглощал, тем отчётливее понимал, что этот привкус мне знаком, причём довольно давно, ещё с убежища тёмного практика в Деревне Травников.

А осознав это, у меня с глаз словно спала пелена и я начал ощущать эманации боли, словно ударами молнии бьющие из стен. Они были наполнены таким страданием, перед которым мои собственные муки казались лёгкой щекоткой. Сначала я подумал что это моя собственная боль отражается от стен и возвращается ко мне многократно усиленная, попытался отгородиться от неё, но понял, что не могу, потому что эта боль не была моей. Она была совершенно чуждой, копящейся годами непрерывных мучений.

Я насчитал их несколько десятков. Они, словно голодные пиявки, тянулись ко мне, пытаясь найти выход, пытаясь прикоснуться к живому существу, и я, сам того не желая, начал втягивать их в себя, как губка впитывает воду. Это было чертовски неправильно, но я ничего не мог поделать с собственным телом, тянущим в себя эти потоки и тут же перенаправляющим их на усиление регенерации.

— Продолжай, ты всё правильно делаешь, — произнёс увидевший это мастер. — Самая питательная энергия, это тёмная энергия. Глупцы называют её проклятой. Они запрещают её, боятся, не понимая её природы и не понимая, что это лишь инструмент. Не понимая, что это две стороны одной монеты, и нельзя познать энергию жизни, не познав энергию смерти. Огонь, вода, земля, все эти первоэлементы, это полная фигня.

Эти слова, сказанные им совершенно спокойно, подтверждали то, о чём я догадывался уже давно, но боялся признаться даже самому себе. Мастер Ши, безумный воин и гений боевых искусств, был тёмным практиком, и все его тренировки, больше похожие на пытки, были направлены на то, чтобы приучить меня к тёмной энергии. Это осознание вызвало во мне такую бурю эмоций,