Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Заметил, что управлять ци стало заметно легче. Прежде чем приступать к процессу, погонял её по телу, сначала из левой руки в правую, а затем от головы, до нижней части живота. Я представил, как поток опускается вниз, к ступням и концентрируется в точке на подошве. Перед глазами загорелась первая золотистая точка, называвшееся Кунлун.

Я слегка надавил, ощущая, как духовная энергия упирается в невидимую преграду и затаил дыхание. Пришлось усилить напор, после того, как поток разбился о стену и вдруг почувствовал, как что-то лопнуло. Тепло хлынуло в ступни, поднялось по ногам выше и растеклось в коленях и бёдрах.

Первые врата открылись.

Ощущение было странное, будто у моего тела появились новые конечности, причём на том месте, где уже были старые. Я пошевелил пальцами ног, чувствуя, как ци пульсирует в них и выдохнул, переходя к следующим вратам.

Они называли Хэйлин и находились в низу живота, чуть выше лобка, там, где по словам Кодекса, хранилась жизненная сила. Я собрал ци, подтянул её из ног, груди и руки, концентрируя в одном месте. Съеденные пилюли насыщали меня дополнительным материалом, позволяя не особо заострять внимание на потерянных в процессе излишках.

Механика процесса в целом была мне знакома. Она была похоже на попытку открыть дверь, но при этом не прикладывая ни капли физической силы. В этом и кроилась вся суть и риск повреждений. Если на этапе ранних врат, подобные ошибки прощались, то после седьмых, если вместо управления потоком, начну физически напрягать ту часть тела, в которой находились врата, может лопнуть что-то другое. Что-то жизненно важное.

Я усилил напор, ощущая глухой щелчок и вторая точка вспыхнула золотистым светом. Ци потекла вверх, к солнечному сплетению и вторые врата были открыты.

В районе живота стало легче, будто там ранее лежала наковальня, давившая несколько недель, а я открыл глаза, закинул в рот ещё три пилюли и запил их водой. Тепло разлилось по телу, добавляя топлива в общую топку и усилило процесс движения ци.

К моменту концентрации на третьих вратах Цзючжун, энергия уже была у солнечного сплетения. Я перевёл поток выше, где под рёбрами пульсировала точка, отвечающая за волю и намерение. Если врата не откроются, я не смогу контролировать ци на следующих этапах, проще говоря, смогу её собирать, но не управлять.

Давление росло. Я чувствовал, как пульсирует точка, как она сопротивляется и отказывается пускать в себя в поток, заставляя сначала доказать свою силу. На мгновение ощутил, что от раздражения начинаю напрягать мышцы спины, что в будущем может привести к страшным последствиям. Пришлось отступать на два шага назад, концентрироваться больше на внутренней цепи и давить заново.

Ци упрёлась в преграду, растеклась и попробовала найти щель. Я не ослабил напор и давил снова и снова, как вдруг горячая волна хлынула из солнечного сплетения во все стороны, ознаменовывая открытие третьих врат.

Я выдохнул. Давление усилилось ещё на четверть, словно мне вновь приходилось тренироваться с Ши в его комнате. Однако в сравнении с ступенями его урока, нарастающее напряжение внутри тела казалось чуть ли не детским. Однако не стоит расслабляться, так как если моё тело было способно отрегенерировать, то поврежденные меридианы такими и останутся.

Четвертые врата Шангэн между лопаток.

Я не стал ждать, добился равновесия потока, полностью расслабив тело и направил энергию туда, где позвоночник соединялся с рёбрами. Точка была скрыта глубоко за мышцами и костям и мне пришлось пробираться сквозь множество преград.

Врата поддались легче, чем предыдущие, будто тело постепенно привыкало к процессу, а я учился всё лучше открывать для себя новые точки. Знакомый щелчок и после четвертых открылись и пятые юнмэн в центре груди.

Шестые врата Тянчжу у основания черепа ознаменовали переход к более серьёзному процессу.

Я перевёл поток выше и давление вновь усилилось. Теперь он нарастало не только в груди, но и в голове, в висках и за глазами. Я чувствовал, как пульсирует каждая точка, как они перекликаются друг с другом, сплетаясь в общую сеть.

Врата Тянчжу оказались упрямыми. Ци упиралась в них, не желая проходить и как не давил, они не поддавались. В какой-то из моментов, попробовал надавить сильнее, пытаясь сохранить расслабленное тело, но тут произошло вполне ожидаемое.

У меня начались галлюцинации.

Сначала просто тени во тьме закрытых глаз. Редкие точки, которые обычно пропадают стоит лишь проморгаться, но затем появились образы. Я слышал, как дышали стены, чувствовал, как подомной пульсировал пол, а тени сплетались в изображение несуществующего.

Шурик. Избитый и израненный, он смотрел на меня закрытыми от гематом глазами и что-то шептал. Я прекрасно понимал, что это реакция моего разума на внезапный стресс и старался не придавать этому значения. Вот только чем больше отвлекался на сами врата, тем сильнее и ярче становился образ.

— Что я такого сделал? — Спросил меня мальчик, шевеля разбитыми в кровь губами.

— Ты не настоящий… ты не настоящий… — продолжал бубнить себе под нос и давить на шестые врата.

Я знал, что это не он, но голос был один в один. От давления случайно сжал зубы и ци дрогнула, касаясь стенок раскрывающих меридианов. Сердце пропустило удар, а на лбу выступила холодная испарина. Шурик продолжал на меня смотреть, повторяя один и тот же вопрос по кругу, но когда потоку удалось пробиться сквозь затор, его образ исчез, оставляя лишь бестелесный голос у меня в голове.

Тянчжу были открыты.

Седьмые врата Ючжэн находились в затылке. В одной из самых опасных зон мозга.

Как только направил туда поток, закружилась голова, все образы в конец испарились, а я свалился в бесконечную тьму, утопая в ней словно в вязком болоте. Разум подсказал, что галлюцинации вот-вот вернутся и в голове уже разносился голос Лан, которая спрашивала, зачем я оставил её одну с трупом Шурика, но я надавил сильнее и проломил седьмые врата.

Финишная прямая. Вот здесь и станет известно, либо прорвусь, либо окочурюсь прямо на месте.

Тело дрожало, а ци бурлила внутри, как поток лавы, готовая вырваться наружу. Давление в голове скакнуло сразу на несколько порядков и стало почти невыносимым. Я отчётливо чувствовал каждую открытую точку в ступнях, животе, солнечном сплетении, между лопатками, в груди, у основания черепа и в затылке. Они горели, словно золотистые новогодние лампочки, но осталось ещё две.

Самые опасные. Байхуэй в макушке и Цзянсян между бровей. Кодекс предупреждал: если открыть их в неправильном порядке