Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Не знаю, Ян, — Чэн покачал головой, — Может…

Мужчина не успел закончить, как дверь в тренировочную комнату распахнулась и на пороге появился бритоголовый, личный слуга магистра. Он поклонился перед мастером, извинился и спешно проговорил:

— Магистр Чэн, я прошу прощения, но вы требовали предупредить, когда явится Де… то есть, ревизор Императора.

Лицо мастера резко изменилось. Оно стало серьёзным и мне на мгновение показалось, что в его глазах промелькнул животных страх.

— Ян. — Рявкнул он резко приказным голосом. — Продолжай тренировки с манекенами. Иногда для достижения результат требуются повторные и повторные занятия. Я знаю, что ты способный ученик, поэтому меня не подведёшь, а как только закончу со срочными делами, проверю тебя и мы попробуем другой способ.

— Да, мастер, — всё что успел сказать, наблюдая, как Чэн одёрнул длинный подол ханьфу и спешно удалился из комнаты.

Дверь закрылась, шаги человека растворились в коридоре, и я остался один.

Комната, ещё минута назад наполненная присутствием всех пяти стихий, теперь казалась пустой и чужой. Я смотрел на манекены и долго думал о том, какая же всё же стихия у моей ци. Вдруг Чэн оказался прав и моя духовная энергия пуста? Вдруг я один из тех неудачников, которых по генетической предрасположенности удалось выиграть в лотерею со знаком минус?

— Разве такое возможно? — прошептал я, но никто не ответил.

Манекены молча и издевательски смотрели в ответ, и мои пальцы крепко сжали рукоять Обезглавливателя.

Я подошёл к манекену Дерева, зелёные руны которого тускло мерцали, будто дразнили меня. Поднял руку, выпустил немного ци, и тонкая нить ударив в камень, тут же рассыпалась, как и ранее. Я повторил на Огне, Воде, Земле и Металле, но эффект оказался тем же.

— Чёрт, — выругался, опуская руку.

Эмоции переполняли меня через край, заставляя закипать изнутри от ярости. Но я прекрасно осознавал, что делу этим не помочь. Я медленно выдохнул и устроился на полу. Я прокручивал в голове лекции наставника Лао о Пяти стихиях и перебивал все возможные цепочки порождения и подавления. Они основа всего, пять столпов жизни из чего состоит вся вселенная, но было же что-то и другое? Сай тогда упомянула о стихии Жизни, Смерти, побочных ветках, таких как Лёд, Лава и Пар.

И это всё правильно, да, не поспоришь, если бы не один факт. Я — инородное тело, осколок, занесённый в эту реальность неизвестно кем и с какими целями, и логично предположить, что законы, работающие для местных, попросту могут не работать для меня так же, как для них. Взять даже самые первые воспоминания и чрезмерно загрязнённое и очень слабое тело, выбивающееся из всех канонов. А сама моя культивация, совершаемая тоже через пень колоду? И инициация как практика? Так может и стихия моя аномальна, если она вообще существует?

Погружаясь в медитацию, я начал делать то, что не делал ещё ни разу в новой жизни. Вспоминать. Вспоминать момент смерти и момент нового рождения. Искать, чем я отличаюсь от местных.

Медитация углублялась, я заныривал всё глубже и глубже в собственное тело, как никогда ранее, отсекая все чувства. И привычные ощущения тела наконец начали отступать: сначала онемели кончики пальцев, затем запястья, онемение прошло вверх по рукам, холодок пробежал по позвоночнику, поднимаясь от копчика к затылку, встречаясь в голове, а после этого наступило зыбкое чувство, словно я завис в маслянистой, непроглядной субстанции, без верха, низа, времени или пространства. И в этой чернильной взвеси я мысленно потянулся к самому краю своей памяти, к месту, где обрывались картинки старой жизни.

К картинке приближающегося асфальта.

И я наконец вспомнил. Вернее, моё оголённое восприятие буквально ошпарило воспоминанием.

Я вспомнил как летел сквозь тоннель, бесконечную трубу из перекрученных и изломанных реальностей, которые клубились, пузырились, лопались и заново рождались в мгновение ока. Вокруг царил первозданный хаос. Невообразимая для человека субстанция, где время, пространство, материя и энергия существовали в едином, неразделённом, кипящем бульоне, лишённом законов и постоянства, и единственное, что стояло между мной и этим ужасом, отделяя моё сознание от полного растворения — тончайший защитный слой, плёнка, сотканная из чего-то, что я тоже не мог опознать или толком описать. Она дрожала под натиском хаоса, но держала, укрывая меня от безумия.

Вот только хаос такая штука, что содержит в себе абсолютно всё и одновременно ничего, и поэтому его мелкие частицы проникали сквозь тоннель, заражая мою душу. И проживая заново эти воспоминания, я ощутил, как ци внутри тела начала перестраиваться, меняя свою структуру, словно нечто спящее ранее, теперь пробуждалось.

Энергия, текущая по меридианам, становилась плотнее, и в то же время — текучее, нестабильнее. Она больше не напоминала послушный ручей, бегущий по заданному руслу, превращаясь в ту самую субстанцию, что я видел в тоннеле. Она начинала течь в любом направлении и даже вырывалась за пределы сети проросших меридианов. Девять точек ярко вспыхнули, соединяясь абсолютно хаотического вида линиями, проросшими по всему телу, даже там, где раньше не было ничего подобного, в том числе и в волосах. Готов поспорить, ни в одном учебнике такое не описывалось.

Я открыл глаза, ощущая себя совершенно другим человеком…

Поднялся одним плавным, текучим движением, взялся за рукоять Обезглавливателя, обнажил его из ножен и ведомый каким-то шестым чувством, взмахнул клинком, вкладывая в удар новорождённую энергию, бурлящую в теле и требующую выхода.

Клинок рассёк воздух, оставляя за собой мерцающую прореху в ткани реальности, от которой во все стороны побежали дрожащие волны искажения. И из этой прорехи сорвалось нечто, что я не мог описать иначе, как воплощённый хаос: сгусток, переливающийся миллионами цветов единомоментно, от которых становилось больно глазам.

Серп энергии, сотканный из нестабильности и распада, устремился вперёд, и мир вокруг него начал плыть. Пространство искажалось, гнулось, словно отражение в кривом зеркале. Прямые линии стен ломались, углы то раздвигались, то схлопывались. Резные деревянные панели пошли пузырями как нагретый воск. Попавшийся на пути первый манекен потёк, превратилась в жидкость, а затем разлетелся брызгами, не подчиняющимися гравитации и зависшими в воздухе. Остальные артефактные манекены попросту вспыхнули, их руны засияли ярким свечением, перегружаясь, принимая в себя энергию, для которой в этом мире не существовало названия. Секунда, и один за другим они начали лопаться, взрываться изнутри, разбрасывая во все стороны осколки, принимающие причудливые формы: чернильные кляксы, шипы, цветы завораживающие неземной красотой и ещё сотни различных форм, ни одна из которых не повторялась.

Я не мог отвести