"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

— Хорошо, — кивнул я. — Ты можешь идти.

— Зачем тебе все это? — испытующе посмотрела на меня Кассандра, когда Рапану вышел из моего кабинета. — Ты не увидишь результатов своего труда. И даже твои внуки их не увидят.

— Ну почему? — возразил я. — Мы получим два десятка умелых лекарей. А потом еще столько же.

— Я сейчас говорю не про лекарей, — покачала головой Кассандра. — Эта твоя философия. Зачем она? Что в ней проку? Ты готов отдать немыслимое количество меди за то, что юнцы изучат какое-то «Речение о выходе к свету»[209]. Для чего?

— Ты можешь точно ответить мне, — пристально посмотрел я на нее, — что такое хорошо и что такое плохо? Я знаю, что не сможешь, потому что это будет всего лишь твоим собственным мнением. Да, у нас уже есть десять заповедей, но этого слишком мало. Мне нравится философия Египта тем, что каждый египтянин совершенно точно знает, для чего он живет. И точно знает, как именно он должен жить, чтобы получить награду после смерти. Вот и я хочу взять лучшее из того, что есть в Египте, переосмыслить и родить совершенно новое знание. То, что даст ответы на все вопросы. То, что превратит огромную страну в одно гигантское тело, где все исполняют свой долг, даже цари. Гармония Маат — вот стержень, на котором держится Египет. Нам нужен такой же, иначе земли, которые я собрал, разбегутся в разные стороны. Это случится сразу, как только ослабеет сила, которая их держит.

— Разве цари служат? — недоуменно посмотрела на меня Кассандра. — Служат царям, а сами цари правят.

— Это глубокое заблуждение, — покачал я головой. — Цари служат своим подданным точно так же, как и они им. Иначе такого царя быстро убьют. Вспомни, чем занимался твой отец большую часть времени.

— Договаривался, — не задумываясь ответила Кассандра. — Он качался из стороны в сторону, словно весы портового менялы, пытаясь удержать в узде знать. Но ты прав, если бы его власть не отвечала их интересам, моего отца смели бы в считаные дни.

— Почему не договариваюсь я? — спросил я ее.

— Потому что твоя воля сродни воле богов, — ответила Кассандра. — Чтобы спорить с тобой, нужно видеть дальше, чем ты, и быть умнее, чем ты. А мне такие люди пока не встречались. Мой отец разве что, но и он сделал смертельную ошибку. А еще ты никогда не высказываешь свое мнение там, где есть человек более знающий.

— Если я вижу далеко, — усмехнулся я, — то просто прими то, что я делаю. Поверь, ты увидишь плоды этого труда.

— У меня все же остались сомнения. — поморщилась Кассандра. — Не станет ли Серапис тем мостом, через который Египет придет к нам?

— Не станет, — покачал я головой. — Задача у него строго противоположная. Мы сами с его помощью войдем в Египет. Но в одном ты права. Это игра вдолгую. Именно для этого я и послал туда Лаодику.

— От нее самой толку немного, — пожала Кассандра полными плечами. — Но даже если моя сестра и родит сыновей, это совершенно не значит, что кто-то из них станет фараоном. Ее сын будет всего лишь одиннадцатым в очереди на трон.

— Не нужно быть царем, чтобы властвовать, — пожал я плечами. — Рамзес силен и мудр, но его дети и мизинца отца не стоят, а жены и вовсе недалекие дуры. За них будут править совершенно другие люди. Ни одна из них не станет новой Хатшепсут или Таусерт.

— Да на что тебе сдался этот Египет? — упрямо посмотрела на меня Кассандра. — Эта земля чужая для нас. Мы не понимаем их, они не понимают нас. Пусть живут как хотят. Они никогда не пойдут в море, они нам не враги.

— Поясню, — поморщился я, ведь это уже не первый наш разговор на эту тему. — Во-первых, мне нужны их строители, врачи, художники и камнерезы. Во-вторых, мне нужна та мудрость, что была накоплена за века. Именно жрецы управляют с ее помощью миллионами людей. Не цари, Кассандра, а жрецы! Я тоже хочу научиться этой науке. В-третьих, мне нужен хороший порт, который даст мне доступ на рынок Египта. Там много богатых людей, так пусть покупают наши товары. И в-четвертых, мне нужен канал в море Ретту. Хотя мне привычней называть его Красным морем. Этот канал откроет путь в страну Пунт, Саба и Синд. Это очень большие возможности для торговли. Можно, конечно, договориться с Шутруком эламским, но даже он не контролирует весь путь до той земли. Пока что Рамзес даже слышать не желает об этом канале. Он считает, что море зальет воды Нила, и тогда Египет погибнет.

— Почему ты не хочешь перетащить корабли по песку? — пристально посмотрела на меня Кассандра. — Ты ведь сам говорил, что там недалеко. Если торговля с теми землями настолько выгодна, то даже это лишь немного усложнит путь. И тогда фараону будет легче принять нужное решение.

Допустим, — задумался я. — От Мемфиса перевезти товар на верблюдах… А куда перевезти? Цари Птолемеи построили на месте Суэца город Клисма. Такое название, что если и захочешь, то не забудешь. Наверное, у египтян тоже там что-то есть. Иначе откуда бы они в свой Пунт плавали. Кемеу он называется, что ли. Или так называется пограничная крепость на Синае? Нет, не помню…

— Что же, сестрица, — сказал, выйдя из задумчивости. — Твоя мысль весьма хороша. Я очень надеюсь встретиться с Рамзесом и в этом году. Обсужу с ним твое предложение.

— Бр-р… — передернула плечами Кассандра. — Ты так говоришь о нем, как будто это какой-то басилей Аргоса. Или мелех Сидона. Он же бог!

— Да он самый обычный человек, — махнул я рукой. — Египтянам нужно держать в узде свою чернь, вот они и понапридумали всякого. И ты посмотри, как у них ловко получилось. Уже две тысячи лет страна стоит.

— Ты хочешь сказать, — ее глаза расширились, — что их боги — выдумка?

— Я этого не говорил, — спешно ответил я ей. — Скажем так, кое-что да, они выдумали. Вот фараон Египта — это человек, в этом даже сомнений быть не может. Уж твоя сестра это знает точно, она ведь с ним спит.

— Я пойду, если позволишь, нехорошо мне что-то, — Кассандра встала, поклонилась и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Ну вот, — расстроился я. — И на кой-черт я это ей сказал? Она же ведь мне верит. Получается, я в самой великой жрице сомнение поселил. Нехорошо получилось…

Мои размышления прервал пушечный грохот отрывшейся двери, куда ворвался единственный человек на свете,