Фантастика 2026-80 - Мария Фир

и это бесило еще сильнее. Я невольно отметила, как тусклый свет из окна играет в его волосах, окрашивая их в теплый, медный оттенок. Неприлично красивые волосы для того, кто едет на убой.

— По той же причине, что и ты, — отрезала я сухо, скаля зубы. Чего он прицепился? Я ненавидела, когда на меня смотрели с жалостью. Пусть засунет её куда подальше, мне она точно никак не поможет.

Больше он не разговаривал, и я мысленно вздохнула с облегчением.

Водитель сделал еще несколько остановок в призрачном предрассветном городе, пока все места не заполнились. Я не увидела ни одной девушки или женщины. Только мужчины. Они заходили сами — кто-то с небольшими узелками, сжимая в руках последние крохи прошлой жизни, кто-то с пустыми руками. Но никто не был в одном ночном белье, как я. Со мной не церемонились — выдернули из дома, не дав даже одеться. Быть может, дело в моей дерзости, а может просто в том, что я являюсь женщиной. В нашей империи, в Аэтрионе, к нам относились по-особенному. Мы были вторым сортом, годным лишь для производства новых людей и обслуживанию мужчин. Ну, так считала империя. Я едва слышно хмыкнула про себя. Какая же это глупость.

Страха нет. Ни капли. Вообще, я не чувствовала ничего, кроме привычной пустоты. Моя жизнь и так сплошное разочарование, так что грядущие перемены мало что меняли. В глубине души шевелилось лишь одно чувство — жалость к маме. Ей теперь будет еще тяжелее одной тянуть брата. Но, по крайней мере, одним «лишним ртом» станет меньше. В нашей жизни это уже было счастьем.

3. Язык

 За окном царил кромешный мрак, такой густой, что можно было ощутить его на кончиках пальцев. Даже не туман, а молочно-белая стена, поглотившая весь мир. Видимость нулевая; казалось, эта странная машина, на которой мы ехали — единственное хоть что-то живое в этой слепой пустоте. От резкого поворота меня качнуло, и я случайно толкнула плечом сидевшего рядом рыжеволосого парня. Он съежился с такой инстинктивной брезгливостью, словно я прокажëнная, разносчица чумы. Злость, словно мерзкий паразит, зашевелилась в моей груди. Я нарочно, с особым усилием, потерлась о него еще раз, демонстративно. Он буквально впечатался в холодное стекло, стараясь стать как можно дальше от меня. Жалкий...Жалкие они все.

И вдруг, в разрыве этой белесой пелены, вдалеке, над самым слоем тумана, проступил контур. Черная, зубчатая крыша какого-то сооружения, угрюмая и подавляющая. Я никогда не бывала в этих местах. Да что уж там — у нас не было ни гроша, чтобы выбраться за пределы своей убогой деревушки, на еду-то еле хватало. Эти чудовища, эти твари из бездны, предпочитали нападать на окраины, на деревушки и мелкие фермы. Они не шли на штурм городов — они хладнокровно душили нас голодом, уничтожая скот и вытаптывая поля, отравляя саму землю. Они приносили не просто смерть — они несли медленное угасание.

Я с силой стряхнула мрачные воспоминания, накатившие волной тошноты: первый раз, когда я увидела одного из них... Изогнутый, неестественный силуэт в тумане, звук, похожий на скрежет костей по стеклу... Нет, лучше не вспоминать.

Вместо этого я почти обрадовалась, когда бесконечная, укачивающая дорога наконец закончилась. Металлический монстр с резким, болезненным для ушей скрежетом остановился. Я не успела среагировать и с размаху ударилась лицом о спинку переднего сиденья. По лицу разлилась горячая волна, и на секунду в глазах поплыло.

— На выход! По одному! — рявкнул знакомый голос главного. Дверь с неприятным шипением распахнулась, впуская внутрь порцию леденящего, влажного воздуха.

Я не стала толкаться, подождала, пока бóльшая часть обреченного стада покинет железного монстра и лишь тогда поднялась с места. Из-за неподвижного положения в течение долгого времени ноги потеряли чувствительность. Каждое движение отдавался покалыванием в онемевших мышцах. Но это не страшно. Гораздо хуже то, что ждало снаружи.

За мной по пятам, словно хвостик, плелся тот самый рыжик. Он раздражающе шаркал ногами, а его дыхание вырывалось с противным, булькающим звуком, будто в легких у него стояла вода. Серьезно? Уже сейчас сдали нервы?

Я резко спрыгнула с высокой металлической ступеньки, и мое лицо окутал тяжелый, влажный туман. Нос неприятно щекотал запах машинного масла.

Грубый, раскатистый голос вырвал меня из пучины собственных мыслей:

— Внимание, новобранцы! Слушаем приказ! В ближайшие минуты вы будете распределены по боевым отделениям и последуете в казармы.Никаких отступлений от приказа, никаких вопросов! Отныне ваша жизнь, ваше тело и ваш разум принадлежат Великой Империи! За любое неповиновение — наказание.

Нас начали пересчитывать. Солдат с бумагой и ручкой в руках, монотонно выкрикивал фамилии, а его напарник грубо толкал людей в разные стороны, словно расставляя коров. Подошла моя очередь.

— Ты, в десятом отделении, — прозвучало сухо.

Я машинально подняла взгляд,пытаясь разглядеть лицо за темным стеклом шлема, но встретила лишь собственное искаженное отражение — оборванку в ночной рубашке.

— Ты глухая? — голос зазвучал резче, раздражительнее.

— Нет, — ответила я без единой эмоции, сквозь стиснутые зубы.

Его же ответом стал сильный толчок. Меня грубо схватили за ворот ночной рубашки и оттолкнули в сторону, к немногочисленной кучке таких же потерянных душ. В горле встал ком от унижения. Нужно быть внимательнее. Здесь любая оплошность может стоить жизни.

О, да это просто насмешка судьбы! Рыжик оказался в моем отделении. Он стоял, бессильно опустив голову, и его плечи были сгорблены. Его пальцы с изящными, чистыми ногтями — явно не знавшие черной работы — лихорадочно теребили и без того идеально выглаженную рубашку. Нервно. Словно он пытался отряхнуть с себя прилипшую грязь этого места.

Я нарочно встала рядом, плечом к плечу. Он снова резко отшатнулся, будто от прикосновения с раскаленным металлом. Его взгляд мельком скользнул по мне и снова уткнулся в землю. Да что, черт возьми, с ним не так? Я что, дышу на него чумой?

Мысли прервал резкий, как выстрел, окрик:

— За мной, десятое отделение! Не зевать!

Это был уже другой солдат, что ранее стоял один у ржавого, высокого забора. Теперь у меня появился шанс разглядеть его лучше. Его куртка была небрежно растëгнута, вопреки всем порядкам, и из-под нее виднелась темная майка. На мощной груди поблескивала серебряная цепочка с каким-то темным,