Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

— Как скажете... босс.

— А что касается школы, то — всё, как всегда. Скукотень(зевнув). По этикету и политологии — неуды схватил(отвернувшись к окну). По конкуру и фехтованию(воодушевленно) — сегодня отлично, причем по второму — даже с плюсом! Физика — зачет. С натяжкой(вздохнув). Математика(задумчиво) — последнее время что-то совсем не дается. Чего-то словно не хватает. Эм, стимула какого-то, что ли(почесав затылок). Да и препод... препод, короче, а не тяночка, как по Физре. Ну, которая ещё очень хвалит меня за моё, как она сказала, врожденное умение ездить верхом. Я ведь на коня только в нашем новообразованном лицее впервые и сел. Ох, а как она верхом ездит! В своих обтягивающих штанишках-то(натурально облизнувшись). Уммм, загляденье... Ай, я ж шутя, Лер. Чего щипаешься? — возмутился Силин, с негодованием указав Котовой на «ранение», а также потерев и ушибленное место, после пинка Роговой локтем в бок, ну и заодно подмигнув от участившегося дыхания покрасневшей да закусившей губу странной Сомовой. — Кроме вас, мои хорошие, мне ж никто больше и не нужен! Вон, даже ж с прекрасной Прекрасовой не мучу. А это, я вам скажу, достижение! О, приехали. Выходим. До завтра, Лен, Тимуру привет.

И быстренько сбежал, даже не дожидаясь того, как перед ним будет открыта дверь лишь скептически улыбнувшейся на эдакий завуалированный комплимент Еленой Прекрасовой.

Однако далеко уйти проказнику-Силину не удалось, так как на входе в отведенное ему с гаремом левое крыло дворца юношу дожидалась горничная. Не самая обычная, прямо скажем.

— О, Кицни, привет, — на ходу поприветствовал Сизоухую Силин. — Смотрю, всё хорошеешь и хорошеешь. Не надумала ещё пойти в мои персональные горничные? Нет? Зря. Там, глядишь, и... эм, карьерный рост(громким шепотом) не за горами(украдкой заозиравшись). Шучу, конечно(натужно громко). Я у вас, девочки, быстроногие вы мои, такой шутник, такой балагур и... Только без рук, Кристиночка! И без когтей — у меня кожа, знаешь ли, чувствительная. Эльвирчик, не теряй сознание, милая. Кицни, лапушка, дай ей платочек — кровь из носа вытереть. Лерунь, верни садовнику метёлку! Вот так. Ты ж всё равно(хрюкнув) летать на ней пока не умеешь, как и положенно всем ведь... Шутка!

— Господин! — всё ж не дала умчать что-то совсем утомившему нас своим шутовством Силину прочистившая горло «кошка» в костюмчике горничной. Ну и продолжила, причем на чистейшем здешнем языке, пусть и с забавным урчаньем-мурчаньем. — Васмя приглашает ваша сестррра. Она в оранжерее. Прррошумя.

— Что ж, девочки. Как видите, вынужден откланяться. Дела-с, — поправив сбившийся галстук и застегнув блейзер с гербом на груди, чинно распрощался балагур с троицей ревнивиц. А затем обратился к личной горничной какой-то внезапно сестры, которой ещё несколько дней назад точно не имел. — Веди, хвостатая!

Ну а уже вскоре Силин, даже причесавшийся по случаю, предстал перед как всегда идеальной Заболоцкой:

— Сестра!

— Брат!

— Юленька, ты как всегда прекрасна, — поцеловав руку, порывисто выдал Силин, мгновением ранее подскочивший к в ответ прянувшей к нему златовласке.

— Ах оставь, братик, — кокетливо и слегка жеманно отмахнулась чуть зарумянившаяся остроухая. — Ты вечно, ещё с самого-самого детства, постоянно вгонял меня в краску. Как у тебя в лицее, Славочка, всё ли в порядке?

— Твоими молитвами, звезда моя!

— Вот и ладненько. Вот и хорошо. Эм, можешь уже отпустить мои руки.

— Ах, прости. Ты же знаешь — традиционно утонул в твоих глазах.

На этих словах несколько опереточный сегодня Силин всё же разомкнул ладони, в которых всё время разговора сжимал ручки отчего-то далеко не братские позывы вызывающей в нём «эльфийки», как всегда в своем соблазнительном комбинезончике из лоз и листиков.

— Я пригласила тебя, мой хороший, чтобы попросить о помощи.

— Я весь внимание! Готов на всё, сердце моё.

— Так вот, ты не раз уже выручал меня, разя врагов. И в Владиграде, и в Тыртищах, и в Нижнем Миргороде, и даже на Аляске. А за твой подвиг в Поднебесной — я просто в неоплатном долгу!

— Ради тебя, сестрица, я готов любого шваркнуть!

— Спасибо, мой хороший, — снова отстранив полезшего было обниматься «братца», продолжила невозмутимая Юля. — Я всегда знала, что ты спасешь меня от зла, которое спит и видит, как бы навредить. И ты не раз уже делом это доказал, когда спас меня, уничтожив моих врагов. Но зло не дремлет и вот уже новый враг точит зубы. В Самарканде, вообрази, засели те, кто не желает присоединиться к нам! К силам Света, что стремятся сделать мир лучше.

— Возмутительно!

— И я спрашиваю тебя, брат: готов ли ты снова встать на мою защиту? Готов ли вступиться за меня, если переговоры вдруг провалятся, и Зеленый эмират откажется войти в Белую империю, когда та со дня на день уже будет провозглашена?

— Только скажи, душа моя, и головы врагов падут к твоим ногам!

— Я услышала тебя, милый братик. Как только будет получен ответ из Самарканда, я тут же призову тебя. Ступай.

— Но...

— Ступай, — чмокнув в лобик полезшего было сосаться шалопая, спровадила его, разошедшегося, «сестра».

Ну а когда рвущийся в бой юноша, готовый пройтись по трупам любых врагов ради лишь одного благосклонного взгляда вроде как с самого детства оберегаемой им единственной родственницы, удалился, то из-за ширмы выпорхнула медно-рыжая роскошная красавица в воздушном красном платье, и чьи глянцевые серые глаза встретились с печальными голубыми.

— Ну чего ты куксишься, Юль? Всё переживаешь из-за того, что решилась на предложенный мною план?

— Неправильно это, Вер, — вздохнув, ответила Мухиной Заболоцкая.

— Зато эффективно! — возразила рыжая, как мы помним, менталист. — И я, если честно, не понимаю: почему ты захотела Силина на роль именно братика(хрюкнув) определить? Сделала б любовником уже. Причем единственным. Ну, или, хрен с ним, вместе с «кошкой» этой своей, раз ты так к ней привязалась, что аж себе забрала для забав, пожелав стереть у них обоих общие воспоминания. Короче, был бы у тебя всегда под рукой с ума от тебя сходящий верный пёс. Да, ни разу не декоративный, но ого-го ведь какой зубастый! А ты вместо этого ему прям рай какой-то с гаремом устроила, понимаешь. Такие эмоции взяла и отдала на сторону, получается. Я ж