Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

хотя сказал, что ненадолго в Воднинск. Даже ворона его тут осталась, ибо не брал он этого проглота с собой. Слава ведь, как перебросил вас, то собирался переправить сюда лишь ещё одну группу решивших строить тут новый мир добровольцев, с которыми загодя договорился, как и с вашей командой. Ну и, после этого — сразу назад. Но что-то нет его и нет уже сколько. Измучилась уж вся. Не сплю ночами. Только Оленька и успокаивает, что, мол, господин, тьфу ты, что Славка будет в порядке, и не стоит переживать.

— Не нравится мне эта Гаус, — посмотрев в теперь видно, что красные глаза собеседницы, твердо сказала ей Громова. Ну а взяв Силину за руку, уже мягче продолжила. — А что касается сына твоего, то тут я с нею, как ни странно, согласна. Уж не знаю, отчего он у тебя такой, и когда успел, но жизни он, такое ощущение, видел не меньше, пожалуй, нашего. Трудно, в общем, сформулировать, но знала я куда более зрелых мужиков, которые не в пример хуже удар держали, а твой — совсем ведь ещё мальчишка.

— Думаешь? — слегка растерянно переспросила мать и, повинуясь жесту, уселась за столик напротив, когда они уже дошли до столовой, где бесплатно и очень вкусно, к слову, кормили всех, кто состоял на государевой, так сказать, службе.

— Уверена!

— Вот и я тоже Славку не узнаю. Очень уж поменялся он за этот месяц с лишним. Но сердце материнское ведь не обманешь. Он это, без сомнений. Эм, спасибо, Цули, — а поблагодарив весьма фигуристую, но очень подвижную и всегда улыбчивую платиноволосую «зайчиху», которая исключительно из уважения перед матерью их любимого спасителя самолично принесла разносы с чем-то умопомрачительно пахнущим, Силина взялась за ложку прежде чем продолжить. — А что до Ольги, то ты, конечно, отчасти права, и девочка — продукт своего времени. Как и я, наверное, в твоих глазах, пусть ты и не говоришь о том так в лоб. Но человек она совсем не плохой. Без гнили. Умная, опять же. И не просто «отличница», а та, кто привыкла понимать и разбираться в том, в чем это она так отличилась, так сказать. Ну и красотой природа её не обделила, конечно, от того, наверное, во многом и беды её по жизни.

— Ты не поняла, Сонь, — с аппетитом нажимая на содержимое тарелки, ответила, с виду и не скажешь, но явно ценительница вкусной еды. Особенно после блокады. Благо располнеть ей ни тогда не удавалось, видимо из-за особенностей организма, ни теперь не суждено, на этот раз из-за способности. — Я-то за... столько лет в людях разбираться научилась и прекрасно понимаю, что мерять нашей стариковской меркой молодежь — глупо. Да и, ты знаешь, за глаза я никогда и ни про кого не говорю, а Гаус прекрасно осведомлена мною же, как я к ней отношусь. Вот только не о том я сейчас. Не об испорченной жизнью золотой, в общем-то, девчонке, что вполне-то ещё и поправимо. Если сама захочет, разумеется. Я о том, Сонь, что... не такая она. Что то и дело нечто... такое не здешнее, эм, потустороннее даже, в ней возьми да проклюнься. И вот она уже как не от мира сего. Чую я, что и жизнь ей отнять, в такие вот моменты, как... как мне аденоиды удалить.

— Да? Ну, наверное, — задумчиво жуя, проговорила Силина. — Хотя, в какие времена живем, Валь. Может, это у неё от способности так? Ой, забыла ж сказать. Лисички после обеда приглашают на подзарядку накопителей колечек. Не забудь, Валюш, а то рассыплется в пыль твое целительское могущество.

— Я помню, спасибо, — вполне искренне поблагодарила Громова, отодвинув опустевшую тарелку из-под первого и придвинув со вторым. — Жаль всё же, что так мало сеансов в день теперь могу проводить. Детвора-то здешняя, да и взрослые тоже, пусть и удивительно живучие, а иммунитет у них не то что на зависть, просто мечта любого Землянина, но всё одно — порой такое встречается, что на голову не налезает. Всё ж не всё отсеивает естественный отбор, тот ещё беспощадный сукин сын. Да и образ жизни у мохнатоухих соответствующий. Мда, жаль. Ну ничего, Слава обещал, что, как закончит работу над своей задумкой какой-то там, то обеспечит нам централизованную подпитку всех, вместе с носителями сюда мигрировавших из Воднинска, наших способностей, и тогда я уже без особых ограничений смогу всем помочь! А пока и того оборудования в организованной «клинике» мне хватает. Хм, чудно́. Никогда не думала, что однажды жизнь моя, уж к концу подходившая, такой резкий поворот примет, да ещё и вверх, получается. Фух, вкусно! Цули, передай Зурабу, что он просто кудесник. Только сама, пожалуйста, а то он меня уже доканал, если честно, своими ухаживаниями.

— Меня, кстати, тоже, — поддержала Силина, приступившая к компоту.

— И меня хотеть, — со смешным акцентом за компанию покачала головой вроде как возмущенная, но отчего-то жутко довольная «зайчиха». Ну и, колыхая всеми своими прелестями, счастливая упорхнула на кухню к улыбчивому знойному брюнету, уже без седины в аккуратной бородке, но в ребре — всё, как полагается.

****

И ещё через день, Воднинск.

— Как дела в школе, господин? — с дежурной вежливостью поинтересовалась Елена Прекрасова в строгом брючном костюме и при фуражке, когда, закрыв за пассажиром дверь роскошного лимузина, заняла место за рулем и тронула авто.

— Лен, ну просил же: не зови меня так! — закатив глаза, устало взмолился Силин, когда в окружении цветника из мило щебечущей троицы Сомова, Котова, Рогова вольготно расположился на самом лучшем месте и потянулся к элегантно встроенной в шикарный интерьер эдакой кадке с занятным кустиком, на ветвях которого висели легкие закуски и напитки. Понятное дело, тут же отрастающие после срывания предыдущего «плода».

— Как скажете, Ваше Сиятельство, — не отвлекаясь от дороги, с серьезным видом приняла к сведению даже чуть поклонившаяся миниатюрная брюнетка, когда как чуть раздраженный блондин в окружении всё так же болтающих о своём странной рыжей, фигуристкой блондинки и высокой брюнетки лишь с шумом выдохнул и страдальчески запрокинул голову.

— Прошу, Лен, давай просто... эм, босс. Во, точно: босс — сойдет! Договорились? — предложил выход из бесящей его ситуации на миг запнувшийся от внезапно возникшей странной ассоциации Силин, который, как, впрочем, и Прекрасова, похоже, не помнил о некогда бывшем