Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

Трусиха и есть.

С другой стороны, уже на бегу к девочке пришло понимание: одному ехху будет проще. Ему не придется защищать Марусю, бояться, что с ней что-то случится.

Без оглядки устремившись в чащу, Маруся вскоре остановилась. Теперь громкие крики, какой-то треск, рев Уфа — видимо, битва там шла нешуточная — еле-еле долетали до нее. Можно было перевести дух и немного отдохнуть.

Усевшись под мокрой березой, Маруся затаилась, тревожно прислушиваясь. Ей и думать не хотелось, что поблизости могут оказаться другие мясоглоты. Свирепый нрав дикарей, их жуткие раскрашенные морды и уголовный сленг говорили сами за себя. Яснее ясного: если Марусю схватят, ничем хорошим это для нее не кончится.

Уф появился спустя несколько минут. Ему здорово досталось. Гигант приволакивал ногу и пошатывался.

— Ты их победил?

— Моя драться. Уф… — ехху свалил на траву охапку трофейных дубин, тяжело оперся рукой о березу. — Мясоглоты драться. Сильно бить. Уф… Моя стоять, тоже бить. Мясоглоты лежать. Фсе. Уф…

— Молодец! — обрадовалась Маруся.

Уф покачнулся и со стоном сел.

— Бедный, тебя ранили. Куда? В голову?

— Уф…

Голова гиганта и вправду пострадала: на добродушном волосатом лице виднелась кровь, борода слиплась и висела бурыми сосульками. Но хуже всего оказалась рана на правой руке. Маруся только глянула на страшную дыру с рваными краями, из которой толчками била темная, почти черная кровь, и у нее закружилась голова.

— Маруфя не смотреть, — прогудел ехху. — Моя лечить. Уф…

Он сунулся в короб, вытащил узелок, зубами развязал его и принялся посыпать рану какими-то беловатыми хлопьями. Потом попытался забинтовать руку, но у него ничего не вышло.

«Помоги, — сказала себе Маруся. — Помоги ему. Без Уфа ты здесь не выживешь».

Пересилив себя, девочка подошла к страдальчески сморщившемуся гиганту, взяла тряпицу и неумело перевязала рану.

— Потерпи, бедненький, потерпи…

Сквозь слои материи тут же проступило кровавое пятно.

— Она не останавливается! — в отчаянии топнула ногой Маруся. — Что же делать?

— Уф… — отозвался ехху. — Моя не хорофо. Не нрафится…

«Ящерка! — обожгло Марусю. — Она вылечила меня после взрыва, когда арматурина проткнула тело насквозь. Вдруг и Уфу поможет?»

После секундного колебания девочка сунула руку в карман и протянула ехху серебристую фигурку.

— На, возьми.

— Тфоя дафать? Пофему? — не понял Уф.

— Просто возьми и сожми в кулаке, — терпеливо объяснила Маруся. — Вот так. И держи.

Гигант бережно принял ящерку, и послушно спрятал в ладони.

— Ну, что чувствуешь?

— Моя не знать… Моя холодно. Уф… Офень холодно!

— Холодно — это хорошо! — повеселела Маруся. — Значит, помогает. Держи, держи, не выпускай.

— Уф… — ехху повернул косматую голову, недоверчиво посмотрел на раненую руку. — Фефелится… Уф…

— Что шевелится? — не поняла девочка.

— Тама. Фекотно. Уф…

— Подожди-ка, — Маруся осторожно сняла повязку.

Крови не было!

На месте страшной дыры теперь темнел звездообразный шрам, но и он на глазах подсыхал, уменьшался в размерах, делаясь все незаметнее и незаметнее.

Ящерка работает!

— Ну, вот и все! — торжествующе объявила Маруся.

Уф недоверчиво поковырял пальцем в том месте, где еще минуту назад была рана, и с изумлением посмотрел на девочку.

— Маруфя! Тфоя хорофый! Как Мам-ефа.

— Конечно, — почти кокетливо улыбнулась Маруся. — Мы же родственницы…

Покончив с лечением, они спешно покинули березняк. Перед уходом Уф вытащил из груды дубин небольшой ржавый топорик и кинул его в короб. Ехху не был уверен, что в окрестностях нет других шаек мясоглотов. Он немало удивил Мару-сю, выдав с многозначительным видом:

— Берефеного и бох берефет!

— Это тебя мама моя научила?

— Не-а. Так гофорить Наумыф, — торжественным голосом объяснил ехху.

— Что еще за Наумыф?

— Глафный челофека под гора.

«Скорее всего, начальник экспедиции, — решила Маруся. — На всякий случай надо запомнить…»

Прежде чем идти на базу, путники сделали крюк к реке: Уф хотел пить, да и Маруся чувствовала жажду. Кроме того, девочке очень нужно было умыться — лицо просто зудело от грязи.

Осторожно, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, они выбрались на берег и спустились к быстро несущейся воде. Река тут делала петлю и течение подмывало корни деревьев, образуя небольшие заводи. Умывшись и вволю напившись ледяной, ломящей зубы воды, Маруся из любопытства перелезла через свисающие корни и заглянула в такую заводь.

Сперва она не поняла, что там краснеет. Но, приглядевшись, тут же отвернулась, безуспешно стараясь подавить рвотные спазмы.

В воде, привязанное веревкой за ногу, плавало обезглавленное человеческое тело с содранной кожей…

4

— Медфеть без шкура как челофека, — объяснял Уф дрожащей Марусе. Он шел рядом, держа девочку за руку, а у той перед глазами все стояла жуткая картина, какую нечасто увидишь даже в выпусках криминальных новостей.

Хорошо, что это оказалось не человеческое тело, а медвежья туша, но очередной приступ ужаса не прошел для Маруси бесследно. Она еле передвигала ноги, готовая в любой момент броситься бежать. Тайга вокруг казалась ей полной смертельных опасностей, от которых нет спасения. Дикий, чужой, страшный мир…

— Мясоглоты медфетя убифать. Жалко! Уф… — сокрушенно гудел над ухом ехху. — Шкура драть. Мясо фода кидать, потом куфать. Уф… Медфеть глупый. Моя дафно медфеть знать. Жалко!

Уже практически совсем стемнело, когда они добрались до подножья белых скал, похожих на развалины старинного замка. Маруся обратила внимание, что лиственницы здесь росли совсем не такие, как на сопках. Это были настоящие древесные исполины со стволами в три обхвата, высоченные, раскидистые. Исчез пушистый мох, под ногами зашуршали мелкие камешки; стали попадаться осыпи, угловатые глыбы камня то и дело преграждали путникам дорогу, и их приходилось обходить, продираясь через густые заросли шиповника.

Между двумя напоминающими башни скалами Уф остановился, вытянул руку.

— Фот дом под гора!

— Где? — Маруся достала фонарик, пошарила лучом по камням. — Тут же ничего нет, камни одни.

— Дферь. Запасной фыход. Уф… Туда смотреть, фниз.

Маруся пригляделась, подсвечивая себе фонариком. В неприметной ложбинке и вправду обнаружилась дверь, железная, крашенная серой мостовой краской овальная дверь, совершенно незаметная среди камней. Краска кое-где облупилась, у высокого порога, пронзив слежавшуюся хвою, торчали молодые деревца. Между их тоненькими ветками серебрилась паутина.

— Ура! — девочка готова была расцеловать ехху. — Дошли!

Она подбежала ко входу в подземную базу, уперлась ладонями в холодный металл.

— Уф, а как ее открыть?

— Моя не знать, — пожал плечами гигант. — Моя думать, тфоя знать. Уф…

— Ну вот, приехали… — расстроилась Маруся и снова оглядела дверь. — Ага, тут ящик железный и замок висит. Будем ломать!

Ехху спустился в ложбину, осмотрел замок, вытащил из короба мясоглотский топорик, взмахнул им…

Бах!

Сбитый замок полетел на землю. Маруся открыла крышку ящика