Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

по Юкону до самого Доусона. Главного будущего города старателей. Доставить туда тонны продовольствия и снаряжения к следующей зиме, когда золотая лихорадка достигнет пика. Вот мой план. Простой и гениальный.

— А ну ка стой! — крикнул я кэбмену, увидев кое-что в витрине лавки.

Пролетка резко остановилась.

— Что случилось? — спросил кучер, оборачиваясь.

— Хочу кое-что быстро купить — ответил я, вылезая — Жди тут.

На подставке, среди привычных цилиндров и котелков, красовались они — шляпы «Федора». Из мягкого фетра, с лентой и небольшими полями, элегантные и… непривычные. Я вдруг понял, что смертельно устал от ковбойских шляп и строгих цилиндров. Хотелось чего-то другого.

Я забежал в лавку.

— Две вот этих, — я ткнул пальцем в «Федоры». — Одну серую, другую темно-коричневую. Моего размера.

Продавец быстро подобрал нужный размер, упаковал шляпы. Я расплатился и вернулся в пролетку, чувствуя какое-то мальчишеское удовлетворение от спонтанной покупки. Теперь у меня есть своя шляпа «Индианы Джонса»!

* * *

Когда я вошел в холл виллы, Маргарет спускалась по лестнице. Она была в домашнем платье, волосы свободно падали на плечи. Увидев меня в новой серой «Федоре» — коричневую я оставил в коробке — она остановилась, и ее губы дрогнули в улыбке. Потом девушка не выдержала, рассмеялась. Звонко, искренне.

— Итон! Что это на тебе?

— Шляпа, — ответил я, немного смущенный ее реакцией. — Не идет?

— Идет, очень даже! — она подошла ближе, все еще улыбаясь. — Просто… ты знаешь, что «Федора» недавно стала чем-то вроде символа суфражисток? Они ее на митингах носят. С тех пор, как Сара Бернар сыграла в пьесе «Федора» княгиню Ромазову — эмансипированные дамы переняли этот стиль. Тетя Элеонора их терпеть не может.

Она снова рассмеялась, и я невольно улыбнулся в ответ. Вот так всегда — пытаешься быть стильным, а попадаешь в эпицентр борьбы за права женщин. Впрочем, шляпа мне все равно нравилась. Буду ходить и бесить своим видом тетю Элеонору!

Глава 22

С момента нашего приезда в Портленд прошло два месяца. Поздняя осень уступила место зиме. Холодный, пронизывающий ветер с реки Уилламетт загонял жителей в дома, улицы опустели, лишь редкие экипажи да омнибусы громыхали по мощеным улицам, поднимая брызги грязного, подтаявшего снега. Город погрузился в дым печных труб. Иногда из-за него не было видно практически ничего. Особенно в безветренную погоду. Дни стали короткими, вечера — длинными и темными. Вилла Корбеттов «Флитвуд» жила своей размеренной, несколько сонной жизнью под неусыпным контролем тети Элеоноры и бдительным оком дворецкого Пемброка.

Для меня же это время было наполнено делами. Спасение Маргарет и уничтожение банды Мэлдуна принесли мне не только обещанную награду, но и определенную известность, смешанную, правда, со скандалом после статьи О’Хары. Шеф полиции Броуди несколько раз вызывал меня для «уточнения деталей», пытаясь выведать точное местоположение пещеры Мэлдуна — от него это потребовали власти Вайоминга. Без координат они не спешили с поисковой экспедицией. Но я стоял на своем — не помню, не знаю, горы, туман, спешка. Экспедицию они так и не снарядили — зима не лучшее время для поисков в горах Вайоминга — дело Родерика Корбетта повисло в воздухе. Но мистер Дэвис, адвокат семьи, заверил меня, что отсутствие тела — лишь временное препятствие для официального вступления Маргарет в права наследства. Процесс запущен, судья на «нашей стороне», вот-вот все должно решиться.

Мои отношения с Маргарет… они были сложными. Та ночь в пустой комнате комнате виллы связала нас чем-то большим, чем просто благодарность спасенной и долг спасителя. Но пропасть между нами — в первую очередь социальная — никуда не делась. Девушка старалась быть рядом, проявляла заботу, ее глаза теплели при встрече. Тетя Элеонора, напротив, держалась холодно, едва скрывая неприязнь. Благодаря ей, я чувствовал себя в «Флитвуде» гостем, которого терпят из вежливости и чувства долга.

Но и сидеть сложа руки я не собирался. Первым делом я зарегистрировал транспортную компанию. Назвал ее просто и без затей — «Yukon Transport Trading Co.». Контора располагалась в небольшом арендованном офисе недалеко от порта. Нанять клерка, обставить помещение столами, парой стульев и шкафом для бумаг — все это не составило труда и больших затрат. Провел телефон, даже включился в какой-то местный портлендский справочник.

Сложнее оказалось получить лицензию на морские и речные грузоперевозки. Бюрократия здесь, на Западе Штатов, была ничуть не меньше, чем в России будущего. Бумаги, разрешения, согласования… Процесс грозил затянуться на неопределенный срок. И тут пришлось вспомнить старые, не самые приятные, но действенные методы.

Чиновник в портовом управлении, отвечавший за лицензии, оказался скользким типом с бегающими глазками и потной лысиной. Мистер Хиггинс. Он долго мурыжил меня, ссылаясь на инструкции, правила, необходимость дополнительных проверок моей «сомнительной» компании, намекая на «непредвиденные трудности». Я сделал вид, что не понимаю намеков. Потом «случайно» оставил на его столе толстый конверт с пятьюстами долларами — немалая сумма по нынешним временам. На следующий день лицензия была у меня на руках. Мир не меняется. Коррупция была, есть и будет движущей силой прогресса… или регресса, как посмотреть. Хиггинс при прощании подмигнул и заверил, что «Yukon Transport Trading Co.» может рассчитывать на его «всемерную поддержку». Дескать, за комиссию он может и заказы мне скидывать. Еще бы, за такие-то деньги.

Итак, компания есть, лицензия есть. Осталось главное — флот. И вот тут начались настоящие проблемы. Зима была в разгаре. Река Уилламетт еще не замерзла окончательно, но ее притоки и верховья сковало льдом. Навигация по вглубь континента, была практически остановлена. Крупные морские суда ушли на юг или стояли на приколе. Купить подходящий пароход оказалось затруднительно. Те немногие, что предлагались к продаже здесь, в Портленде, были либо слишком большими и дорогими, либо откровенным старьем, требующим капитального ремонта.

Пришлось искать варианты попроще. Я начал обходить затоны — тихие заводи и небольшие верфи вдоль берегов Уилламетт и Колумбии, где зимовали речные и прибрежные суда. Картина была удручающей. Десятки посудин стояли, вмерзшие в лед или вытащенные на берег, под занесенными снегом навесами. Старые баржи, плоскодонки, буксиры, рыбацкие шхуны… Я осматривал их одну за другой, нанимая местных лоцманов и корабельных мастеров для консультации. И каждый раз находились какие-то недостатки.

В основном большинство судов были откровенно старыми. Деревянные корпуса прогнили, местами виднелись следы некачественного ремонта просмоленной паклей. Металлические части — обшивка, крепления — были съедены ржавчиной. Купить такое судно, отремонтировать — означало