"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

После охоты она вечно куда-то исчезала, но ближе к ночи была тут как тут – молча ждала его у двери, неподвижная, как изваяние. Он не давал ей ключей, не говорил, когда вернётся – но её это, видимо, не смущало.

Когда он предлагал ей оставаться, сколько потребуется, он вовсе не это имел в виду – но, справедливости ради, теперь ему спалось спокойнее.

С того самого дня, как он предложил Хальсон стать его охотницей, он не мог справиться с затаённой тревогой. Как бы он ни уверял себя, что готов пожертвовать кем угодно ради дела – и новой охотницей тоже – в глубине души он бы многое отдал за то, чтобы этого избежать. Каждый раз, когда к нему являлся посыльный или письмо шелестело в почтовых трубах, Стром мельком думал о том, что кто-то мог подобраться к нему через девушку. Он не давал повода заподозрить себя в излишней лояльности к ней, но это и не требовалось – нож, брошенный в охотника, всегда попадает в ястреба.

Конечно, в Гнезде она была в безопасности, но ведь существовало столько мест, помимо Гнезда – кабаки, тёмные переулки, квартиры случайных знакомых… Хальсон производила впечатление разумной девушки, но кто не делал глупостей в семнадцать лет? Конечно, он мог бы следить за ней хоть каждый день, но рано или поздно она бы это обнаружила – почувствовала бы, как его взгляд вторгается в её разум или ускользает – а он вовсе не желал, чтобы ей стали известны пределы его способностей.

Даже Рагна не знала, насколько детально и глубоко он мог бы – если бы захотел – войти в её мысли. Он позволил себе такое лишь однажды – и она почувствовала лишь малую толику того, что он узнал, и не говорила с ним несколько дней, чтобы потом тихо, но серьёзно предупредить: «Условие про разрешение существует не просто так, Стром. Теперь я знаю, что тебе оно не нужно… Я подозревала и раньше. Но если ещё хоть раз…». Она не договорила, но это было и не нужно. Он извинился, повел её в кабак – и больше они не вспоминали об этом.

Хальсон умна. Она не может не подозревать, что его необыкновенное усвоение может отражаться и на иных свойствах ястреба. Не стоило давать ей лишний повод для подозрений.

Так что до поры до времени всё вышло к лучшему. По вечерам она не шлялась невесть где, а сидела у него дома – читала что-то у камина или убирала, готовила ужин для них обоих – или спала наверху. Она умела быть незаметной, почти невидимой – но Стром всегда помнил о её присутствии, потому что давно уже – а может, и никогда – этот дом не казался таким уютным и обжитым. Было что-то в том, чтобы знать: есть кому приготовить горячей еды, есть с кем поиграть в тавлы или поговорить, если будет настроение…

В первые же несколько дней он позаботился, чтобы всё, на что она могла бы ненароком наткнуться, было надёжно спрятано – впрочем, Хальсон никогда, даже во время своих уборок, не лезла в его шкафы или столы.

Давно следовало сказать ей уйти – в конце концов, не он ли решил не сближаться с новой охотницей – но Стром всеё тянул, ждал чего-то, и неделя сменяла неделю. Это была ловушка. Он чувствовал себя безопаснее, держа Хальсон при себе – но именно это сближение и могло поставить её под удар.

Как-то она попросила разрешения вернуться на диванчик на первом этаже, но он покачал головой. Спать здесь он тоже привык – в большой постели на втором этаже хозяйничал призрак Рагны, но Хальсон об этом не знала.

* * *

С того единственного раза они не говорили о трагедии, которая её постигла. Охотница не заводила об этом разговора – только однажды обмолвилась – и Стром был этому только рад. По его опыту, разговоры умели растравлять раны – но не исцелять их.

Но он был рядом, потому что никого другого рядом с ней не было, она была юна, а он был её ястребом. Он выполнял свой долг, разыгрывая с ней долгие молчаливые партии в тавлы, поглощая приготовленные ею ужины и возвращаясь домой пораньше – потому что и без открытия связи чувствовал: она стоит и дожидается его у крыльца.

– Да-да, долг, – сказал Барт, уже прознавший, что новая охотница поселилась у него. – В том, что касается женщин, жизнь ничему тебя не учит, Эрик.

– Она не женщина, а охотница. И ей семнадцать лет – думаешь, я окончательно выжил из ума? Она лишилась матери, сестёр… Всё это свалилось на неё разом. У неё в Химмельборге никого нет, друзей в Гнезде она не завела. Она как мы, Барт, хотя только начала – у неё на уме только служба. Я помогаю ей – и однажды она поможет мне… Всем нам, если понадобится. Раньше она мной восхищалась, и только. Теперь станет по-настоящему преданной.

На Барта его пламенная речь явно не произвела большого впечатления, но он промолчал – только хмыкнул, прихлёбывая снисс.

В тот вечер Эрик вернулся домой позже обычного и обнаружил Хальсон сидящей на ступеньках крыльца. Она дремала, привалившись спиной к двери. Тёмные волосы – кажется, она давно их не мыла – упали на лицо, под глазами залегли глубокие тени. И раньше худощавая, она осунулась ещё больше. Её отпуск давно подошёл к концу, но Стром продолжал брать им работу попроще. Опаснее неумелого охотника только витающий в своих мыслях – и можно ли ожидать точности от того, кто недавно лишился семьи?

Но их рейтинг падал, и продолжать в таком духе было нельзя. На одних хаарах и элемерах далеко не уедешь. Как бы сам Эрик ни был занят мыслями о другом – любой план включал в себя высокий рейтинг, положение среди препараторов, поддержание репутации. Начав работать с Хальсон, он поверил, что наткнулся на самородок…

Но даже самых сильных ломает горе – а его новая охотница была, в конце концов, только девочкой. Он позволил себе забыть об этом ненадолго – но Хальсон было ещё расти и расти до Рагны, которая оставляла за пределами Стужи всё. О том, что умер её отец, Стром узнал от неё как-то за вечерним сниссом уже после охоты – на слое Мира в тот день Рагна была так же точна и хладнокровна, как обычно.

Как бы то ни было, времени больше не было. С определённого момента жалость к себе начинает разрушать – и важно нащупать, поймать этот момент, чтобы вовремя свернуть в