"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

– Не хочешь говорить? – это переводчик уже лично от себя.

– Нет.

– А если разговор пойдёт о мире между нашими народами?

Вот этого услышать Клим никак не ожидал. Потому и растерялся. Молчал, не зная, что ответить.

– Садись, – переводчик указал на раскладной походный табурет. – Будем говорить.

Майор внешней службы разведки послушно сел.

***

ОмАдан в сопровождении двух десятков самых верных зоргов быстрым шагом двигался к спальне малолетнего наследника. То, что сейчас происходило во дворце, ещё несколько дней назад, не могло привидеться генералу даже в самом кошмарном сне. Неслыханное дело – измена в рядах Первого легиона, элите элит всей имперской армии. Те, кто должен был охранять наследника престола, сами подняли на него руку.

– Генерал, бунтовщики ворвались во дворец, – едва поспевая за командиром, доложил один из легионеров. Предатели пока ещё не успели заблокировать связь, но это было лишь делом времени.

ОмАдан кивнул, дав понять, что услышал. Должны успеть. До спальни наследника мятежникам нужно пройти ещё два этажа. И на каждом из них прорваться без боя у них не получится. Предатели уже проявили себя и большая их часть ликвидирована. Остались лишь верные присяге и долгу легионеры, но их до невозможности мало. Наличными силами дворец не удержать. Выход только один – бежать и спрятать наследника, как можно дальше от сената и Страждущих.

Возле покоев сына Императора несли дежурство сразу семь боевых троек. ОмАдан не поскупился на охрану и, взяв на себя немалую ответственность, внёс корректировки в инструкцию. Теперь легионеры могли открывать огонь без предупреждения по любому из зоргов пытающемуся пройти в комнату, будь то хоть сам Верховный Кургал.

Согласно новым правилам охранники тут же взяли «в ружьё» приближающуюся вооружённую группу, но узнав своего командира, опустили винтовки.

– Генерал, – ударом кулака себе в грудь поприветствовал командующего капитан ОмТарог. – Какие будут приказания?!

– Оставь одну тройку охранять вход. Сам с остальными бойцами следуй за нами, – отдал распоряжения ОмАдан и рывком распахнул тяжёлую двухстворчатую дверь.

Первое, что увидел генерал, войдя в комнату, были шесть лазерных винтовок направленных ему прямо в лицо. За широкими спинами легионеров можно было разглядеть играющего на полу маленького мальчика и загородившую его собой молодую девушку. Девушка была ни кто иной, как сама ТиИнеолли – родная дочь покойного Императора. По законам страны не имея права на престол, она занялась воспитанием брата, уделив ему всё своё время и внимание, и фактически заменив мальчику мать.

– Отставить, – рявкнул на подчинённых капитан ОмТарог, но легионеры и сами уже поняли, что перед ними не враг.

– Закройте двери, – приказал генерал и подошёл к девушке с мальчиком.

ТиИнеолли выглядела встревоженной, но старалась этого не показывать. Малолетний наследник, как и все дети, оставался беззаботным. Много ли надо ребёнку для счастья – лишь бы были рядом родные зорги, да любимые игрушки. Даже то, что в его комнате появились вооружённые дяди, которых раньше не было, не вызвали у него беспокойства. Только интерес и то ненадолго. Суровые мужчины играть с ним не захотели, ну так и пусть стоят себе у дверей, если им так нравиться. О происходящем во дворце он даже не догадывался.

– Генерал, что происходит? – спросила девушка глядя старому легионеру прямо в глаза, словно пытаясь прочитать в них ответ.

Но командир Первого легиона и так не собирался скрывать правду.

– Всё очень плохо Ваше Высочество. Те, кто убил вашего отца, теперь хотят убить вашего брата.

ТиИнеолли испуганно вскрикнула, но тут же вновь взяла себя в руки, подавив в себе страх.

– Ты сможешь нас защитить? – в словах девушки угадывалось до конца не скрытое отчаяние и робкая надежда.

– Только не во дворце, – произнёс ОмАдан. – Нам надо срочно уходить. Я спрячу вас в одной из отдалённых провинций. Мотоботы уже готовы и ждут только нас.

Глава 4

Кудряшов сидел в своём кресле, хмурым взглядом уставившись в висящую на стене карту района. Груз ответственности, который раньше он успешно делил с подполковником внешней разведки, полной мерой навалилась на его уже давно не молодые плечи и вдруг ставшие тесными погоны. В том, что он их лишиться, когда это всё закончится, полковник даже не сомневался. Военные самоуправства не прощают.

– Зря мы так с Одинцовым, – покаялся начальник полиции своему заместителю, курящему у окна.

– Боишься? – Краснов повернулся к полковнику.

– Боюсь, – признался Геннадий Васильевич. – Только не того, что ты подумал. Без него мы город не удержим. Ни ты, ни я ничего не понимаем в этом деле.

Майор нервно затушил в пепельнице окурок.

– А Одинцов твой много понимает? Сотню наших ребят угробил и в довесок ракеты нам на голову скинуть захотел, – Краснов неожиданно остро отреагировал на слова начальства. – Себя не жалко, о людях подумай.

– О них и думаю, – в противовес вспылившему майору тяжело вздохнул Кудряшов. – Только если мы не остановим захватчиков здесь, неизвестно, что со странной будет. Ты сам слышал, пришельцев становиться всё больше.

– Ты веришь дезертирам? Они придумают всё, что угодно лишь бы оправдать свою трусость. Я согласен, чужаков на базе могло оказаться больше, чем смог разведать этот отставной майор, но не настолько же. У страха, сам знаешь, глаза велики.

Кудряшов находился не в том состоянии, чтобы спорить, тем более, что заместитель отчасти был прав. Проверить показания дезертиров они были не в состоянии. А значит, что оно там было на самом деле, никто не знает.

За окном послышался далёкий грохот. Звук был знакомый, не так давно уже слышимый и полицейским не составило большого труда догадаться, что он означает.

– Ещё один дом рухнул, – произнёс Краснов, разглядывая в окно, поднимающееся из-за пятиэтажки облако пыли. – Надо ехать.

Надо. Но Геннадий Васильевич не мог. Он, как тогда в конце девяностых, когда уже в заброшенной промзоне нашли мёртвое тело его изнасилованной младшей сестры и он три недели безрезультатно рыл носом землю, чтобы найти ублюдков сделавших это, чувствовал, что перегорел. Ни моральных, ни физических сил не осталось. Внутри была лишь одна звенящая пустота и отрешённость.

– Давай сам. От нас пользы там всё равно не