"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

КИР, когда он заговорил с ним об уходе. — Погоди ещё пару дней, послушай моего совета. Нам в очередной раз сильно повезло, но судьбу искушать не стоит. Ты сейчас уйдёшь недовосстановленный, потом перенапряжёшься и снова сломаешься. Но никакой Анны рядом уже не будет. Здесь хорошее место для восстановления, правильное. Поэтому ещё два дня. Лучше — три. Торопиться уже точно некуда.

Однако оказалось, что торопиться есть куда.

Лес, на опушке которого приткнулась хата Анны, был и впрямь небольшим — неровный овал километров пять в длину и около четырёх в ширину. В таком трудно заблудиться. Но свою лечебную функцию он выполнял отменно.

Любой лес лечит, это Максиму было известно давно. Лес и море (океан, конечно же, тоже). Но в море или океан не всегда есть возможность погрузиться (особенно в Северный Ледовитый океан), а русский лес практически всегда рядом. Конечно, если ты живёшь Советском Союзе. Этом, первом. Или том, втором, откуда Максим был родом.

Поэтому, как только Максим начал относительно свободно передвигаться, он тут же направился в лес.

Сначала просто медленно бродил по тропинкам, наблюдая как осень полностью вступает в свои права, и жёлтые, оранжевые и красные листья деревьев покидают ветви, устилая лес волшебным ковром. Потом уже ходил. С каждым днём всё уверенней и энергичней.

В один из дней, Анна сказала ему, что узнала, кто обманул разведчиков и подставил их под удар немцев.

— Тарас его зовут. Тарас Садовчий. Та ещё гнида, нынче староста в Грипаках. Приставал ко мне в позапрошлом году, козёл похотлитвый. Я его послала, он злобу затаил. На его злобу плюнуть и растереть, ничего он сделать не может ни мне, ни Марийке. Он это знает и оттого ещё больше зубами скрипит.

— А как узнала? — поинтересовался Максим.

— Пьяный хвастался соседям. Я, мол, русских обманул, а они поверили, дурачки. Теперь их на том свете черти дерут, туда им и дорога. А я здесь паную и буду панувать. Потому что немцы верных ценят и всегда поддержат. Говорил, кто с ним дружить будет, тот в накладе не останется, а кто морду станет воротить и слова вские на него говорить, пусть пеняет на себя. Даже мне угрожал. Так говорят.

— Как именно угрожал?

— Как обычно. Мол, добёрется он до ведьмы из Петросёловки, до Аньки Князь. Его новые друзья, немцы, помогут. Была княгиней, станет подстилкой. А откажет — вовсе жить не будет.

— Ясно, — сказал Максим. — Что-то мне все Тарасы сплошь предатели и сволочи попадаются. Хотя имя не виновато. Как он выглядит?

— Эй, тебе в это лезть нельзя! Немцы же! Никто не знает, что ты здесь. Вообще никто, ни одна живая душа. Только я и Марийка. Но Марийка никому не скажет, можешь не беспокоиться, а я и подавно.

— Да не беспокоюсь я, с чего ты взяла? Просто спрашиваю на всякий случай. Врага нужно знать в лицо.

Анна описала Тараса.

— Почему ты уверена, что он тебе и Марийке ничего сделать не может? — спросил Максим.

— Есть методы, — уклончиво ответила Анна. — Тебе знать ни к чему. Всё равно не поверишь.

— Да тут и знать нечего, — усмехнулся Максим. — Тарас этот боится, что ты на него какую-нибудь порчу наведёшь, вот и не трогает. Но это до поры до времени. Теперь, когда за ним сила, может и обнаглеть. А немцам всем глаза отвести не получится. Другое дело, что немцам ты не нужна, в общем-то. Пока он не убедит их в обратном. Короче, уходить мне надо.

— Окрепнешь — уйдёшь, — сказала Анна. — Держать не стану.

И так она это сказала, что Максим догадался — удержала бы. В другой жизни и при других обстоятельствах — обязательно бы удержала.

Наступило бабье лето — короткая и чудесная пора, когда кажется, что лучше уже и быть не может и, наверное, примерно так выглядит рай…

Вот только в раю не бывает войн.

А здесь шла война. Самая страшная и жестокая война за всю историю человечества.

Максим ни на мгновение не забывал о том, что его никто не должен видеть. Вообще никто. Всегда был настороже, шёл бесшумно, улавливая чутким слухом далёкий гром артиллерийских орудий и стараясь не пропустить шорох чужих шагов.

Это и помогло понять, что за ним следят.

Он как раз выбрался на знакомую поляну, где обычно разминался, с каждым разом увеличивая интенсивность упражнений. Выбрался и сразу же ощутил на спине чей-то недобрый взгляд.

Словно холодок между лопаток пробежал.

Это хорошо, подумал. Значит, действительно, восстанавливаюсь.

Не оборачиваясь, вышел на середину поляны. Остановился, потянулся, подставляя лицо тёплым лучам осеннего солнышка.

Взгляд не исчезал.

Кто-то продолжал за ним неотступно следить, умело прячась в лесу.

Расслабленной походкой Максим пересёк поляну, скрылся за кустами и деверьями и перешёл в сверхрежим.

— Эй, — сказал КИР опасливо. — Не рановато?

— Я быстро, — ответил Максим. — И аккуратно.

— Ну-ну, — буркнул КИР и умолк.

Двигаясь, словно гонимый ветром призрак, Максим обошёл поляну по кругу.

Где-то здесь…

Вот он.

Заросший многодневной щетиной мужик в засаленной кепке, телогрейке поверх серой рубахи, в грязноватых бесформенных штанах, заправленных в нечищеные сапоги, вышел из-за ствола вековой липы и, пригибаясь, двинулся в сторону поляны, зыркая по сторонам.

В руках у мужика было одноствольное охотничье ружьё.

Судя по описанию Анны, — это и был Тарас Садовчий.

Проверим.

Максим бесшумно настиг его на краю поляны, дал подножку и одновременно выдернул из рук ружьё.

— … ядь! — вскрикнул мужик и